Она давно видела, каким тоном отец отвечает матери, как раздражённо отмахивается, когда та просит помочь Софии с заданиями, как почти каждые выходные исчезает где-то с приятелями и возвращается домой поздно, будто семья для него — необязательное приложение к жизни.
— Вы разводитесь? — негромко спросила София.
— Да, — Екатерина не стала увиливать. — Думаю, так будет правильнее. Для нас с тобой — точно. Иди на кухню, я разогрела суп. А мне нужно сделать один важный звонок.
Она подождала, пока за дочерью закроется кухонная дверь, и только тогда достала телефон. Номер мастера из управляющей компании был сохранён у неё давно. Дядя Роман — пожилой, вечно недовольный на вид, но надёжный слесарь — появился меньше чем через полчаса. За четыреста гривен и большую кружку крепкого чая он без лишних расспросов разобрал замок и заменил личинку во входной двери. Работал быстро, молча, только пару раз буркнул себе под нос что-то про «семейные войны».
Но главным оставалось другое — бабушкина квартира. Екатерина прекрасно понимала: Андрей собирался уже сегодня вечером передать ключи своей сестре.
Она вызвала такси. Дорога заняла около сорока минут. Пока машина стояла на светофорах, Екатерина позвонила председателю ОСМД в том доме и спокойно предупредила, что в квартиру на четвёртом этаже никого постороннего пускать нельзя. Поднявшись наверх, она открыла дверь своим комплектом ключей.
Внутри стоял глухой запах пыли, старых обоев и закрытого жилья. Екатерина прошла на кухню, опустилась на табурет и положила сумку на колени. Теперь оставалось только дождаться.
Ждать пришлось совсем недолго. Уже ближе к вечеру в замочной скважине заскрежетал ключ. Дверь недовольно скрипнула, и в прихожую первым шагнул Андрей. Следом за ним вошла Ольга. Они говорили громко, совершенно не пытаясь понизить голоса.
— Ну вот, проходи, — уверенно гудел Андрей. — Обои, конечно, не новые, но жить можно спокойно. Диван раскладной, холодильник работает. Кириллу как раз подойдёт. Екатерина хотела здесь ремонт начинать, но я сказал: зачем деньги переводить, если свои люди поживут?
Екатерина вышла из кухни и остановилась в проёме, сложив руки на груди.
Андрей осёкся на середине фразы. Ольга, уже успевшая снять одну туфлю, замерла, держа её в руке.
— А ты… что здесь делаешь? — растерянно выдавил Андрей. — Ты же вроде должна быть на работе.
— Я приехала посмотреть на свою собственность, — ровным голосом ответила Екатерина. — И попросить вас покинуть помещение, которое вам не принадлежит. Ольга, надевай обувь.
Лицо золовки налилось краской, глаза неприятно сузились.
— Андрей, это что вообще такое? — резко спросила она. — Мы же обо всём договорились. Кирилл завтра приезжает с вещами, я ему билеты уже взяла.
— Значит, пусть Кирилл со своими вещами и билетами едет к тебе, — холодно сказала Екатерина. — Поставишь ему раскладушку в гостиной. Или он снимет жильё. Эта квартира не предназначена для сдачи. Тем более бесплатной.
Андрей шагнул к ней, на лице у него выступили красные пятна.
— Ты в своём уме? — процедил он. — При моей сестре решила меня унизить? Я слово дал!
— А я никакого слова не давала, — Екатерина встретила его взгляд спокойно и не отвела глаз. — По Семейному кодексу Украины имущество, полученное одним из супругов по наследству, относится к его личной собственности. Ты не имеешь права распоряжаться этой квартирой, раздавать ключи, обещать её кому-то или заселять сюда жильцов. Ключи положи на тумбочку.
— Смотри-ка, какая грамотная стала, — зло усмехнулся Андрей. — В интернете начиталась? Ладно. Сдавай свою развалюху, подавись этими копейками. Только учти: если ты так поступаешь со мной, я тоже церемониться не стану. Подам на раздел квартиры, где мы живём. Половина там моя!
Ольга тут же победно закивала и бросила туфлю на коврик.
— Правильно, Андрей! Пусть наконец поймёт, как надо относиться к родным. Неблагодарная.
Екатерина даже не попыталась улыбнуться. Ей вдруг стало удивительно скучно смотреть на мужчину, который ещё недавно считался её мужем, а теперь казался абсолютно чужим.
— Подавай, — спокойно кивнула она. — Только перед этим найми хорошего адвоката. Квартира, в которой мы живём, была куплена на деньги от продажи добрачного жилья моей матери. Все банковские переводы, договоры, чеки и документы с указанием происхождения средств у меня лежат в отдельной папке. Суд такие вещи проверяет очень легко. В покупку ты не вложил ни одной гривны. Так что останешься ровно с тем, с чем пришёл ко мне пятнадцать лет назад. С рюкзаком. Кстати, о нём. Ключи — на стол.
Андрей стоял неподвижно, словно его прибили к полу. Такого сопротивления он явно не ожидал. Он привык, что Екатерина уступает, сглаживает острые углы, молчит, лишь бы не раздувать скандал. Но сейчас перед ним была другая женщина.
Он резко сорвал связку с пальца и швырнул её на деревянную тумбочку. Ключи жалобно звякнули о поверхность.
— Пойдём, Ольга, — бросил он сквозь зубы. — Здесь разговаривать не с кем. У человека вместо сердца калькулятор.
Они вышли, с силой хлопнув дверью.
Екатерина ещё несколько секунд стояла в тишине, потом медленно выдохнула. Колени чуть подрагивали от напряжения, зато внутри было неожиданно спокойно и светло. Она заперла дверь на два оборота, спустилась во двор и снова вызвала такси.
Когда Екатерина вернулась домой, София сидела за столом, окружённая тетрадями и учебниками. Услышав шаги, девочка подняла голову.
— Мам, папа приходил, — сказала она. — Вернее, пытался.
— И что?