Екатерина сняла плащ и повесила его на свободный крючок в прихожей.
— Он сначала дёргал ручку, потом начал звонить без остановки, стучал, — София пожала плечами, но голос у неё всё-таки дрогнул. — Я дверь не открыла. Просто подошла поближе и сказала через дверь, что замок ты уже сменила, а его вещи стоят в тамбуре. Пусть забирает. Он так орал… Потом я смотрела в глазок: таскал эти чёрные пакеты к лифту. Раз пять туда-сюда ходил. И всё ругался на весь подъезд.
Екатерина молча прошла на кухню и включила чайник.
— Ты сильно испугалась? — спросила она, не оборачиваясь.
— Чуть-чуть, — честно ответила София, следуя за матерью. — Мам… мы теперь правда будем только вдвоём?
— Правда. Только вдвоём, — спокойно сказала Екатерина. — Завтра я подам заявление на развод. А в выходные съездим в бабушкину квартиру. Купим светлые обои, краску для батарей, может, ещё шторы подберём. По вечерам за неделю приведём всё в порядок. Я уже разместила объявление, риелтор сказал: если освежить ремонт, можно будет сдавать минимум на треть дороже. Этих денег как раз хватит на хорошего репетитора по математике.
София подошла к ней и обняла так крепко, будто боялась отпустить.
— Спасибо тебе, мам.
Тем же вечером телефон Екатерины не умолкал. Сообщения сыпались одно за другим. Свекровь обвиняла её в том, что она «развалила нормальную семью». Ольга писала злобные длинные тирады о жадности и бессердечии. Андрей то грозил судами и скандалами, то вдруг начинал униженно просить впустить его обратно: у Ольги с мужем, оказывается, и без него тесно, а на съёмное жильё денег не было.
Екатерина даже не дочитывала эти бесконечные послания. Открывала чат, нажимала «Заблокировать» — и всё. Одно короткое движение пальца, и человек исчезал из её телефона так же, как уже исчез из её квартиры вместе с завязанными мусорными мешками.
Она заварила себе крепкий чай с лимоном, достала любимую чашку — ту самую, которую Андрей много лет пытался отправить в мусор из-за маленького скола на ручке, — и устроилась в кресле. В доме стояла непривычная тишина. Не гремел телевизор с бесконечными матчами, не нужно было заранее думать, чем накормить взрослого мужчину, которому то мясо недосолено, то рыба сухая, то суп «какой-то не такой».
Развод ещё предстоял. Возможно, пришлось бы искать юриста и отбиваться от нелепых требований Андрея на телевизор, стиральную машину или ещё что-нибудь из того, к чему он вдруг решит предъявить права. Но всё это казалось уже мелким мусором, который рано или поздно выметут. Главное случилось: Екатерина вернула себе дом, право распоряжаться собственными деньгами и саму себя.
На следующий день в обеденный перерыв, сидя в служебной комнате садового центра, она зашла на портал Дія. Подача заявления оказалась почти будничной процедурой: никаких слёз в коридорах, никаких унизительных объяснений перед чужими людьми. Только электронная форма, несколько полей, подтверждение — и первый шаг был сделан.
Постепенно жизнь начала укладываться в новый, спокойный порядок. Через две недели они с Софией закончили приводить в порядок наследственную квартиру. Наклеили недорогие, но симпатичные обои, вымыли окна до прозрачного блеска, повесили свежие занавески, подкрасили батареи. Жильцы нашлись уже на следующий день: молодая пара айтишников, без животных и вредных привычек. Договор подписали быстро, первый платёж вместе с залогом поступил на счёт Екатерины. Часть суммы она сразу перевела преподавателю за первый месяц занятий Софии.
Андрей ещё пытался вернуть всё назад. Однажды он подкараулил Екатерину у работы — стоял возле проходной садового центра с помятым букетом хризантем. Выглядел он жалко: небритый, в несвежей рубашке, с усталым серым лицом. Похоже, жизнь у сестры на положении лишнего человека ему совсем не подходила.
— Катя, ну хватит уже чудить, — начал он тем самым тоном, будто ничего серьёзного не произошло, и попытался взять её за локоть. — Проучили друг друга — и достаточно. Я с Ольгой разругался, Кирилл вообще в общежитие устроился, коменданту что-то сунул — и всё. Давай мириться. Я домой хочу.
Екатерина мягко, но уверенно высвободила руку.
— Твой дом теперь там, где стоят твои вещи, Андрей. А твои вещи я собрала в чёрные пакеты. Через месяц суд нас разведёт. Больше не приходи ко мне на работу. В следующий раз я позову охрану.
Она повернулась и пошла к метро, ощущая спиной его злой, растерянный взгляд. И именно тогда поняла окончательно: она не пожалеет о своём решении никогда. Ни завтра, ни через год, ни при каких обстоятельствах.
Через полгода Екатерина получила официальное свидетельство о расторжении брака. Суд оставил обе квартиры за ней — ровно так, как она и говорила с самого начала. Андрею достались его драгоценные рыболовные снасти и старая машина, купленная в кредит, который теперь приходилось выплачивать уже без чужой помощи.
А Екатерина просто жила. По вечерам они с Софией смотрели комедии, пекли пироги, выбирали планы на каникулы и обсуждали будущее без страха. И каждый раз, проходя мимо пустого крючка в прихожей, где раньше висела куртка бывшего мужа, Екатерина чувствовала не пустоту.
Она чувствовала свободу.