— Вы сейчас спокойно подниметесь и уйдёте, — произнёс он негромко. — А потом выбросите из головы всё, что вам тут успели наплести. Персонал всегда чем-то недоволен, особенно когда работать не хочет.
— Вы слишком охотно решаете за всех, что они чувствуют.
— Я здесь управляющий.
— Пока ещё.
Дмитрий побледнел мгновенно, будто кровь разом ушла из лица. Светлана даже невольно отступила назад.
— Что значит — «пока ещё»?
Я медленно сняла платок. Затем открыла сумку, вынула паспорт и карточку собственника, которую всегда носила отдельно от остальных документов.
— Это значит, Дмитрий, что временная уборщица на сегодня закончила смену. А хозяйка сети начинает проверку.
Кристина зажала рот ладонью. Алина выпрямилась так, словно с её плеч сняли тяжесть. Артём, который всё время переминался с ноги на ногу, вдруг перестал сутулиться и встал ровно.
Светлана раскрыла рот, но звука из неё не вышло.
Первым опомнился Дмитрий.
— Тётя, — сказал он уже совсем другим тоном. — Ты решила устроить представление?
— Нет. Я пришла посмотреть, как ресторан работает не по отчётам, а изнутри.
— Ты могла просто вызвать меня.
— Я три года вызывала тебя и три года слушала безупречно вылизанные доклады.
— Потому что я держал эту сеть на плаву.
— Сегодня я увидела, на чём именно ты её держал.
Он быстро бросил взгляд на сотрудников.
— Давай поговорим без зрителей. Они не разбираются в управлении.
— Зато люди прекрасно понимают, когда их превращают в расходный материал.
Светлана вдруг словно очнулась.
— Наталья Сергеевна, вы неправильно всё восприняли. Я выполняла те инструкции, которые мне дали. Мне приказали сокращать расходы.
— Кто приказал?
Она скосила глаза на Дмитрия.
— Я задала вопрос вам, Светлана Андреевна.
— Дмитрий Олегович.
— Ложь, — резко перебил он. — Я говорил следить за затратами, а не устраивать самодеятельность.
— Вы сказали, что уборщицам обед не положен, — тихо произнесла Кристина.
— Кристина, — Дмитрий резко повернулся к ней. — Вас это не касается.
— Меня это коснулось ещё утром, когда я поставила чай.
Алина шагнула вперёд.
— А за меня кто-то расписался в ведомости.
Артём поднял руку, будто всё ещё боялся говорить без разрешения.
— И я видел, как по документам списывали одно количество продуктов, а на кухню привозили меньше.
— Хватит, — оборвал Дмитрий. — Все внезапно стали храбрыми?
— Нет, — сказала я. — Просто ты больше не единственный, кому здесь позволено говорить.
Он снова сменил интонацию. Теперь в его голосе появилась мягкость, почти просьба.
— Тётя, ты не видишь всей картины. Завтра у нас ключевая встреча по новому помещению. Если сейчас начнёшь проверку, мы потеряем задаток.
— Триста тысяч рублей?
Он едва заметно дёрнулся.
— Ты подслушивала?
— Я слышала, что ты собираешься подписать договор без моего согласия.
— Это расширение сети.
— Это обязательство, на которое у тебя нет полномочий.
— У меня есть доверенность.
— На текущую деятельность. Не на новое помещение.
— Юрист подтвердит.
— Значит, сейчас ему и позвоним.
Дмитрий посмотрел на меня тяжёлым взглядом. Потом достал телефон и набрал номер. Говорил он уже куда менее уверенно, чем днём.
— Роман, добрый вечер. Уточни по моей доверенности: новая аренда входит в мои текущие полномочия?
Ответ последовал не сразу. До меня доносился лишь ровный мужской голос, но смысла было достаточно.
— Нужно письменное согласование собственника, — повторил Дмитрий вслух и сразу нахмурился. — Понял.
Он отключил звонок.
— Роман просто перестраховывается.
— Роман читает документы.
— Если ты остановишь сделку, задаток нам не вернут. И все будут знать, что именно ты сорвала расширение.
— Все узнают, кто отправил деньги, не имея права подписывать такие решения.
Он сделал шаг ближе.
— Не устраивай это при посторонних. Я всё-таки семья.
— Родство не освобождает от честности.
— Я поднял эту сеть.
— Её подняли люди, которым ты сегодня приказал молчать.
Светлана тихо произнесла:
— Наталья Сергеевна, папка по питанию лежит в кабинете.
Дмитрий резко обернулся к ней.
— Ты что творишь?
— Спасаю себя, — ответила она. — Я не собираюсь одна отвечать за ваши распоряжения.
— Ключи, — сказала я.
Светлана вынула связку. Пальцы у неё заметно дрожали.
— Всё в нижнем ящике.
Мы прошли в кабинет. Алина, Кристина и Артём остались возле двери. Я выдвинула нижний ящик и увидела папку с ведомостями: листы лежали аккуратно, по месяцам, будто это был образец порядка.
На верхнем бланке стояли те самые подписи — ровные, удобные, одинаково послушные. Будто люди не ели и не голодали, а просто подтверждали чужую схему.
— Это служебные бумаги, — сказал Дмитрий. — Их нельзя выносить.
— Их никто не выносит. Мы их фиксируем.
— Ты не ревизор.
— Я собственник.
Он замолчал.
Я разложила документы на столе.
— Алина, покажите, как вы расписываетесь.
Она подошла, взяла ручку и поставила подпись на чистом листе. Почерк оказался совсем другим. Кристина сделала то же самое. Артём указал на строку, где напротив его фамилии стояла подпись за день, когда он вообще не выходил на смену.
Светлана стояла у стены и говорила всё быстрее, словно боялась, что ей не дадут закончить:
— Мне приносили уже готовые списки. Я только закрывала смену. Мне объяснили, что иначе ресторан не выдержит расходы.
— Кто приносил? — спросила я.
— Дмитрий Олегович.
— Светлана, — предупредил он.
— Нет, — она покачала головой. — Сегодня вы сказали, что если будут вопросы, виноватой сделают меня. А я не хочу отвечать одна.
Дмитрий посмотрел на неё так, будто она разрушила заранее отрепетированную сцену.
— Ты сама брала премии.
— С вашего разрешения.
— Деньги тебе были нужны.
— А вам нужно было, чтобы все молчали.
Я подняла ладонь, прерывая их.
— Достаточно. Дальше будут говорить документы.
Я позвонила главному бухгалтеру, Елене Викторовне. Она работала со мной много лет и мой голос узнавала лучше, чем некоторые родственники.
— Елена Викторовна, добрый вечер. Мне нужны все платежи по ресторану на Садовой и полный пакет документов по задатку за новое помещение.
— Наталья Сергеевна? — в её голосе прозвучало изумление. — Дмитрий Олегович сказал, что вы в отъезде.
— Я в ресторане.
Пауза получилась короткой, но очень выразительной.
— Поняла. Сейчас отправлю вам на личную почту.
— И до моего подтверждения ограничьте любые платежи по всем счетам.
— Сделаю.
Дмитрий резко повернулся ко мне.
— Ты сейчас парализуешь работу.