— Надеюсь, вы поняли? — произнесла она с таким видом, будто уже поставила точку в разговоре. — В этом заведении решения принимаются не внизу.
— Поняла, — спокойно ответила я.
— Вот и не задирайте голову выше положенного.
Я лишь кивнула и снова занялась ведром, будто её слова не имели ко мне никакого отношения.
После обеденного времени ко мне приблизилась Алина. В её взгляде ещё держалась та самая живая прямота, которую здесь, судя по всему, старательно выбивали из людей. Она несла в руках стопку тарелок и задержалась рядом так, словно остановилась случайно.
— Не связывайтесь с ними, — почти шёпотом сказала она. — Останетесь без смены.
— А вы уже без чего остались? — спросила я, не поднимая голоса.
Она криво усмехнулась, но веселья в этой усмешке не было.
— Без нормального графика. Без части денег. Без спокойной жизни.
— И всё из-за чего?
— Из-за этих ведомостей. Один раз я не стала ставить подпись за обед, которого мне никто не давал. Светлана объявила, что я слишком много о себе возомнила. Потом Дмитрий Олегович очень доходчиво объяснил: сеть большая, расходов полно, а я — человек маленький.
— Вы приняли его объяснение?
— Нет. Но мне нужна работа.
Я выкрутила тряпку, отставила ведро ближе к стене и посмотрела на неё внимательнее.
— У вас осталось что-нибудь, кроме воспоминаний?
Алина сразу насторожилась.
— А вам это зачем?
— Хочу понять, где здесь правда, а где удобная сказка для начальства.
Она долго молчала, изучая меня взглядом. Потом сунула руку в карман и достала сложенный вчетверо лист.
— Сама не знаю, почему не выбросила. Наверное, чтобы однажды не решить, будто мне всё это показалось.
На бумаге была копия ведомости. Внизу тянулся ряд подписей работников. Возле фамилии Алины стоял росчерк, который явно принадлежал не ей.
— Это не ваша подпись? — уточнила я.
— Не моя. В тот день я отказалась расписываться.
— Кто поставил вместо вас?
— Понятия не имею. Но сам лист потом унесли Светлане.
— Я могу оставить эту копию?
— Только если вы не скажете, что получили её от меня.
— Не скажу.
Алина сжала губы и тихо выдохнула.
— Вы странная, Наталья Михайловна. Временные работницы обычно так не копают.
— Временные работницы многое замечают. Просто их редко кто слушает.
Она собиралась что-то ответить, но в коридоре резко хлопнула дверь кабинета. Дмитрий говорил по телефону. Я подхватила ведро и двинулась медленно, словно мне непременно нужно было протереть пол именно возле порога.
— Нет, завтра всё подпишем, — донёсся его голос. — Хозяйка возражать не станет. Она давно не вмешивается в текущие дела.
Я остановилась у стены и провела тряпкой по месту, которое и без того блестело от чистоты.
— Задаток отправим сегодня, — продолжал он. — Сто двадцать тысяч гривен. Остальное закроем после запуска.
Внутри у меня всё будто обледенело, но вместе с этим стало предельно ясно. Новая точка? Предоплата? И всё это без моего согласия?
Дмитрий немного помолчал, слушая собеседника, затем произнёс:
— Не переживайте. Документы у меня. Наталья Сергеевна подпишет позже, как обычно. Главное сейчас — застолбить место.
Он завершил звонок и вышел из кабинета. Заметив меня возле двери, остановился.
— Что вы здесь делаете?
— Пол мою.
— В кабинет заходить запрещено.
— Дверь была закрыта.
— Когда начальство разговаривает, уши тоже лучше закрывать.
— Постараюсь, — ровно сказала я.
Он нахмурился, словно хотел рассмотреть меня внимательнее, но в этот момент к нему подошла Светлана.
— Дмитрий Олегович, по питанию всё подготовлено.
— Отлично. И по персоналу тоже пройдитесь. Завтра, возможно, приедут из офиса.
— Они снова начнут расспрашивать?
— Если начнут, отвечать будете вы. Все должны говорить одинаково.
— Что именно?
— Что питание получают все, кому оно положено по смене.
— А уборщицы?
Дмитрий коротко усмехнулся.
— Уборщицам лучше вообще не открывать рот.
Я опустила взгляд, чтобы он не успел прочитать выражение моего лица.
Первое звено этой цепи уже было очевидно: людей здесь давили, унижали и прикрывали недостачу красивыми бумажками с липовыми подписями. Но теперь вырисовывалась угроза серьёзнее. Дмитрий собирался втянуть всю сеть в сделку, которую я не согласовывала.
Если раскрыть карты немедленно, он легко заявит, что я сама сорвала развитие проекта и принесла компании ущерб. Значит, мало было просто вывести правду наружу. Нужно было успеть остановить чужое решение до того, как оно превратится в мою ответственность.
Ближе к вечеру Светлана согнала работников в подсобку.
— Завтра может нагрянуть проверка, — объявила она, обводя всех строгим взглядом. — Поэтому слушаем внимательно и запоминаем. На любые вопросы отвечаем спокойно. Питание выдаётся согласно правилам. Жалоб нет. Рабочий порядок всем понятен.
Кристина стояла возле плиты и не произносила ни слова. Алина смотрела куда-то в сторону. Молодой грузчик Артём переминался с ноги на ногу; по нему было видно, что он хочет высказаться, но никак не решается.
— А если спросят прямо? — всё-таки спросила Алина.
Светлана развернулась к ней всем корпусом.
— Алина, вам снова захотелось показать, какая вы у нас принципиальная?
— Я просто не хочу врать.
— Тогда, значит, хотите лишиться работы.
— Работу теряют не только из-за правды, — сказала я.
В подсобке сразу стало тихо. Все головы повернулись ко мне.
Светлана медленно улыбнулась.
— Вот как. Наша временная работница решила выступить. А кто вам слово давал?
— Никто. Я взяла его сама.
— Тогда сами же и сдайте фартук. Вы уволены.
— Моя смена ещё не закончилась.
— Для вас уже закончилась.
— Расчёт я получу?
— Нет, — отрезала Светлана. — За нарушение дисциплины оплата не положена.
— Так же, как и обед?
— Именно. Начинаете соображать.
Дмитрий вошёл в подсобку так вовремя, будто всё это время стоял за дверью и ждал подходящего момента.
— Что здесь опять происходит?
— Уборщица народ баламутит, — быстро доложила Светлана. — Я сняла её со смены.
Он посмотрел на меня уже без прежней насмешки.
— Наталья Михайловна, я вас предупреждал. У нас не место для самодеятельности.
— А для чужих подписей место нашлось?
Тишина стала такой плотной, что, казалось, её можно было потрогать.
— Что вы сейчас сказали? — медленно спросил он.
— Я спросила о ведомости. В ней стоят подписи людей, которые ничего не подписывали.
Светлана резко шагнула ко мне.
— Это ложь.
— Тогда покажите оригинал.
— Уборщице?
— Человеку, которого вы только что лишили оплаты и еды.
Дмитрий подошёл ближе.
— Для временной сотрудницы вы слишком уверенно разговариваете.
— А вы слишком уверенно распоряжаетесь документами, которые не имеете права подписывать.
Он застыл. Светлана перевела взгляд с него на меня и обратно.
— Дмитрий Олегович, что она несёт?
— Молчите, — бросил он ей.
Именно в этот миг я поняла: он почувствовал, что разговор больше не под его контролем. До конца ещё не догадался, но почва под ногами уже пошла трещинами.
— Кто вас прислал? — спросил Дмитрий.
— Совесть.
— Не смешите меня.
— Я сюда пришла не для того, чтобы вас развлекать.
Дмитрий наклонился ближе, и его голос стал почти шёпотом.