— В нормальном доме, милая, из подобного хлама чай не подают.
Татьяна Ивановна с явным отвращением подцепила тоненькую чашку с выцветшими розовыми цветочками, держа её двумя пальцами, будто это была не посуда, а что-то липкое и неприятное. Она медленно повертела чашку перед глазами, скривилась, словно обнаружила на ней плесень, и вдруг отпустила.
По кухне резко прокатился звонкий треск. Фарфоровые куски посыпались прямо в мусорное ведро, где уже лежали картофельные очистки. Через секунду туда же отправилось и блюдце.
Мария остановилась на пороге, не сразу понимая, что видит. В руках у неё висели тяжёлые пакеты с продуктами: она тащила их от самой остановки после ночной смены в аптеке, и пальцы уже ломило от натянутых ручек.
— Что вы сейчас сделали? — глухо спросила она.
— Привожу ваше новое жильё в человеческий вид.
Свекровь стряхнула с ладоней невидимую пыль и с важным видом поправила крупную брошь на кофте.
— Этот сервиз — воплощение дурного вкуса. На такую мещанскую безвкусицу невозможно смотреть спокойно. У меня от него почти физическая боль. Алексей потом купит вам приличную современную посуду. Простую, стильную. И без этих жалких цветочков.
Мария поставила пакеты на табурет. От усталости неприятно тянуло спину. Она перевела взгляд с мусорного ведра на кухонные шкафчики и столешницу. Там было чисто до стерильности, слишком пусто, слишком правильно. И сразу стало ясно: её баночек больше нет.
— Где моя сыворотка для лица? — спросила она, делая шаг к раковине. — И витамины? Они стояли вот здесь, возле фильтра.
— Там же, где и эти ужасные чашки.
Татьяна Ивановна небрежно махнула рукой и принялась поправлять кружевную салфетку на обеденном столе, потому что та немного съехала набок.
— Мария, зачем тебе вся эта химия? В твоём возрасте лицо надо сметаной мазать, а не покупать за бешеные деньги непонятные яды. Я состав посмотрела — сплошная гадость. Я вас от этого мусора избавляю. В доме должна быть чистота, а не склад сомнительных пузырьков.
Мария наклонилась и заглянула в ведро. На самом дне лежал стеклянный флакон сыворотки, на который она откладывала почти два месяца. Теперь он был залит остатками вчерашнего борща. Рядом валялась пластиковая банка с витаминами. Между ними поблёскивали осколки бабушкиного сервиза.
— Мам, ну правда, зачем ты трогаешь чужие вещи? — неуверенно подал голос Алексей.
Он стоял в коридоре, переминаясь с ноги на ногу и пряча руки в карманы домашних штанов. Взгляд его метался от матери к жене, и было видно: влезать в ссору он не собирается.
— Алексей, ты совершенно не разбираешься в бытовой эстетике! — отрезала свекровь и принялась вытирать влажной губкой пустую столешницу. — От всего этого визуального шума у меня начинается мигрень. Вы переехали в нормальную двухкомнатную квартиру, значит, надо соответствовать, а не тащить сюда привычки из общежития.
Мария ничего не ответила. Она молча раскрыла пакет и достала пачку макарон, банку тушёнки и десяток яиц, чувствуя, как особенно тяжело становится на душе от мысли, какой ценой ей досталось это жильё.