– В вашем возрасте такая площадь вам ни к чему, – спокойно произнесла невестка, аккуратно отодвигая чашку с остывшим чаем. – Вы целыми днями пропадаете на работе, а вечером максимум телевизор включаете. А у нас двое растущих мальчиков. Им необходимо собственное пространство, чтобы нормально развиваться.
Фраза прозвучала в тишине большой кухни удивительно буднично, словно речь шла о перестановке мебели, а не о единственном жилье.
Оксана медленно положила на блюдце надкушенное печенье и перевела взгляд на тридцатидвухлетнего сына. Олег сидел, сутулясь, и с чрезмерным вниманием рассматривал узор на скатерти, будто в переплетении нитей скрывался ответ на все жизненные вопросы. Он даже не попытался встретиться с матерью глазами, когда Тетяна закончила говорить.
– Собственное пространство, значит? – ровно переспросила Оксана, хотя внутри уже поднималась волна возмущения. – И каким образом вы собираетесь его организовать своим… растущим организмам, Тетяна?
Невестка оживилась, расправила плечи, машинально поправила безупречную укладку. Ей показалось, что разговор входит в конструктивное русло.
– Мы всё обсудили с Олегом. У вас же есть дача за городом. Дом капитальный, кирпичный. Да, отопление печное, но сейчас не проблема поставить электрические обогреватели. Зато воздух чистый, тишина, природа. Для пенсионерки – просто идеальные условия. А мы переберёмся сюда. В трёх комнатах прекрасно разместимся: детям отдадим самую большую, в вашей сделаем нашу спальню, а гостиная будет общей.
– Как заботливо, – усмехнулась Оксана. В её взгляде не было ни намёка на веселье. – То есть вы предлагаете мне, хозяйке трёхкомнатной квартиры в центре города, собрать вещи и отправиться в летний домик без нормального отопления, где до аптеки пять километров по грязной дороге? А сами займёте моё жильё только потому, что решили увеличить численность семьи?
Олег резко поднял голову, его лицо покрылось красными пятнами.
– Мам, ну зачем такие слова? «Увеличить численность»… Это же твои внуки! Мы просто ищем выход. Мы сейчас снимаем двухкомнатную квартиру на окраине, и хозяин с нового месяца повышает плату. Нам тяжело тянуть аренду, садик, кружки. А у тебя здесь столько пространства пропадает. Ты же мать, должна нас понять.
Оксана опёрлась ладонями о стол и сцепила пальцы. В памяти всплыло, как двенадцать лет назад муж ушёл, оставив её с долгами. Тогда она работала без передышки: днём вела бухгалтерию в крупной торговой фирме, вечером брала на дом отчёты частных предпринимателей. Спала по четыре часа, чтобы выплатить ипотеку за эту самую квартиру. Отказывала себе в новой одежде, годами не бывала в отпуске, забыла дорогу в салоны красоты. Каждый метр этих стен был оплачен её усталостью, бессонными ночами и нервами.
И теперь её собственный сын, которого она выучила в платном университете, сидит за её столом и фактически требует освободить жилплощадь.
– Олег, – произнесла она тихо, стараясь удержать голос от дрожи, – когда вы с Тетяной решили пожениться, я просила вас сначала встать на ноги. Скопить на первый взнос, подумать о своём жилье. Но вам хотелось праздника здесь и сейчас. Тетяна настояла на роскошной свадьбе с выездной церемонией, на которую ушли все подаренные деньги. Потом вы почти сразу решили завести детей-погодков. Это был ваш взрослый выбор. Почему расплачиваться за него должна я, жертвуя своим комфортом?
Тетяна презрительно хмыкнула и скрестила руки.
– Вообще-то нормальные бабушки сами предлагают помощь. Моя мама, например, сидит с детьми каждые выходные. А от вас поддержки не дождёшься. Только работа и отчёты на уме. Ради родных внуков можно было бы и потесниться. Вам что, сложно? Жизнь-то уже прожита, зачем вам столько удобств?
От такой прямоты Оксана на секунду лишилась дара речи.
– Твоя мама, Тетяна, помогает потому, что не работает, – отчётливо произнесла она. – И потому что вы прописали детей к ней в её хрущёвку. А моя жизнь вовсе не закончена. Мне пятьдесят пять. Я работаю, строю планы и хочу возвращаться в тёплый, ухоженный дом, принимать горячую ванну и спать на нормальном матрасе, а не растапливать печь дровами в ноябре.
– Значит, квартира вам дороже сына и внуков? – Тетяна пустила в ход излюбленный приём – слёзы появились мгновенно. – Олег, посмотри на неё! Я же говорила, твоя мать нас терпеть не может. Для неё эти стены важнее собственной семьи.
Оксана медленно выпрямилась, ощущая, как внутри окончательно оформляется решение, и тяжёлый разговор только начинал набирать обороты.