– …собственной семьи.
Олег растерянно переминался с ноги на ногу, избегая смотреть матери в глаза. Сначала он виновато покосился на Тетяну, затем тяжело вздохнул и обратился к Оксане:
– Мам, ну правда, у нас сейчас тупик. Потерпи немного. Переедешь на дачу на год-другой, пока мы соберём на первый взнос по ипотеке. Мы тут всё обновим, ремонт сделаем, обои сменим…
– Ремонт? – Оксана резко поднялась. Ножки стула с противным скрежетом прочертили по паркету светлую полосу. – Вы даже за съём вовремя платить не можете, о каком ремонте речь? Слушайте внимательно. Эта квартира принадлежит мне. Полностью. Олег здесь только зарегистрирован, потому что я оформила прописку, когда он был ребёнком. Никаких долей у него нет. И съезжать отсюда я не намерена. На этом всё.
Тетяна вскочила так стремительно, что чашка едва не опрокинулась. Лицо её перекосилось от злости.
– Вы ещё об этом пожалеете! – выкрикнула она, срывая с подоконника сумку. – Внуков больше не увидите! Будете коротать старость одна в своих «апартаментах»!
Она вылетела в коридор, будто её вытолкнули. Олег, бормоча что-то бессвязное, поспешил следом. Через секунду хлопнула входная дверь.
Оксана осталась одна. Она медленно подошла к раковине, открыла холодную воду и долго смотрела, как прозрачная струя разбивается о металлическое дно. Сердце билось где-то под самым горлом. Боль была глухой и тяжёлой. Осознавать, что вырастила мужчину, который позволяет жене выгонять собственную мать из её дома, оказалось невыносимо.
Неделя тянулась мучительно медленно. Телефон молчал. Ни звонка, ни сообщения. Оксана с головой ушла в работу: таблицы, отчёты, цифры – всё, лишь бы не оставаться наедине с мыслями.
В субботу она собиралась сходить на рынок за овощами, потом навести порядок в квартире. Но ровно в десять утра настойчивый звонок разрушил её планы.
В глазке показался Олег. В руке он держал объёмную спортивную сумку, а рядом топтались семилетние близнецы – Богдан и Владислав.
Оксана открыла.
– Привет, мам, – сын быстро коснулся губами её щеки и тут же отвёл взгляд. – Выручи, пожалуйста. Хозяин квартиры внезапно попросил нас съехать – родственники приезжают. Нам нужно срочно перевозить вещи, а с мальчишками это невозможно. Пусть побудут у тебя пару дней? Я вот их одежду принёс.
Сердце у Оксаны сжалось. Одно дело – спорить со взрослыми, и совсем другое – выставить за порог внуков, которые смотрели на неё доверчивыми глазами.
– Заходите, – тихо сказала она, отступая в сторону. – А вы с Тетяной куда?
– Мы вещи к её маме в гараж отвезём, а сами у друзей перекантуемся. Мам, мне бежать надо, машина внизу ждёт. Завтра вечером заберу их!
Он исчез так же стремительно, как и появился, даже лифта не дождался.
Выходные обернулись настоящим испытанием. Богдан и Владислав оказались неугомонными, шумными и совершенно не привыкшими к ограничениям. Тетяна придерживалась модной концепции «свободного воспитания», где слово «нельзя» отсутствовало в принципе. Мальчики носились по комнатам, устраивали гонки по коридору, прыгали на дорогом кожаном диване в гостиной. Домашний борщ они демонстративно отодвинули, требуя пиццу и сосиски.
К вечеру воскресенья Оксана буквально падала от усталости. Она любила внуков, но круглосуточный марафон без передышки выматывал до предела.
В воскресенье Олег не приехал. В понедельник – тоже. Его телефон был выключен. Тетяна не отвечала, лишь равнодушные гудки тянулись в трубке.
Оксане пришлось взять день за свой счёт, чтобы отвезти детей в школу и потом забрать их. С каждым часом она всё отчётливее понимала: это не случайная просьба о помощи. Это продуманная тактика. Её брали измором.
Во вторник вечером в замке повернулся ключ. Оксана, стоявшая у плиты, замерла. Ключи были только у неё и у сына.
В прихожую вошли Олег и Тетяна. В руках – огромные клетчатые баулы, набитые вещами. За ними появились пластиковые контейнеры с игрушками.
Оксана вышла из кухни, вытирая руки полотенцем.
– И что это значит? – спросила она ледяным голосом, глядя на растущую кучу сумок, разложенных прямо на её светлом персиковом ковре.
Тетяна сбросила куртку на пуфик и довольно улыбнулась.
– Мы переехали! – объявила она так, будто речь шла о радостном событии. – Нам негде жить, на новый съём денег нет. Олег здесь зарегистрирован, значит, имеет право проживать. А я – его жена и мать его детей. Буду жить вместе с ним. Мальчики, идите в большую комнату, теперь это будет ваша детская!
Богдан и Владислав, воодушевлённые новостью, с громкими возгласами помчались вглубь квартиры, не дожидаясь разрешения хозяйки, а Оксана почувствовала, как ситуация окончательно выходит из-под её контроля.