Поэтому Наталья тут же сказала иначе, понятнее: она сделает всё возможное, чтобы они с Полиной не оказались по разные стороны чужих решений. Девочка молча кивнула, но тревога из её взгляда не ушла. Ребёнка сложно успокоить словами, если он уже успел увидеть, как взрослые исчезают, даже когда обещали остаться.
В офисе тем временем всё готовили к подписанию документов. Дмитрий Андреевич держался буднично, словно ничего особенного не происходило. Секретарь переносила из кабинета в кабинет папки. Корпоративный юрист раздражённо ворчал на принтер, который снова зажевал лист. А сотрудник безопасности, которого Наталья раньше считала просто сонным охранником в строгом пиджаке, без лишних разговоров выгрузил данные с серверов и установил: спорный файл с приложением действительно поступил извне, после чего его убрали из общей папки.
Айтишник, подключившись к истории печати, восстановил ночное задание: документ отправляли на принтер с гостевого ноутбука, закреплённого за представителем инвесторов. Этого было достаточно не только для отказа от сделки. Материалов хватало, чтобы передать их людям, которые умеют задавать вопросы уже не в частном порядке, а официально.
Примерно за два часа до назначенной встречи в офис вошёл Игорь. Наталья заметила его из коридора и успела отступить за тележку со свежими полотенцами. Он почти не поменялся: тот же самоуверенный подбородок, тот же дорогой шарф, та же привычка смотреть не на людей, а будто сквозь них и поверх их голов. Рядом шла высокая молодая женщина — его новая спутница. Она держала телефон у щеки и сердито говорила кому-то, что после подписания они наконец-то разберутся с квартирным вопросом.
Наталья услышала эти слова и вдруг не ощутила ни ревности, ни боли. Только усталое, почти равнодушное удивление. Когда-то она любила человека, который теперь был готов поставить подпись где угодно и под чем угодно, лишь бы его перестали донимать счета и обязательства.
— Где здесь руководитель? — бросил Игорь секретарю. — Мне сказали, без моего участия пакет не закроют.
— Сейчас вас проводят, — ровно ответила та.
Он прошёл мимо Натальи и не узнал её. Даже плечом едва не задел, не повернув головы. Возможно, униформа делала её для него незаметной. А может, Игорь и раньше никогда по-настоящему не смотрел на тех, из кого уже выжал всё, что считал полезным.
Ровно в пять началась финальная встреча. Сначала Наталья находилась в соседнем кабинете: Дмитрий Андреевич попросил её подождать там. На спинке стула висел тёмный жакет, принесённый секретарём. Наталья надела его поверх простой блузки, сняла серый рабочий халат и долго мыла руки, будто смывала не запах моющего средства, а месяцы унижения, пренебрежения и чужого презрения.
В зеркало она почти не взглянула. Ей не хотелось выглядеть победительницей. Ей нужно было другое — войти спокойно и говорить так, чтобы каждое слово стояло на своём месте.
Когда её позвали в переговорную, Виктор Сергеевич как раз придвигал Дмитрию Андреевичу папку.
— Здесь стандартное техническое приложение, — произнёс он с деловой улыбкой. — Юристы, как обычно, перестраховываются, вы же понимаете.
— Понимаю, — сказал Дмитрий Андреевич. — Именно поэтому я попросил нашего специалиста по внутреннему контролю ещё раз проверить весь пакет.
Наталья вошла и положила перед ними тонкую папку с распечатками. Первым на неё посмотрел Игорь. Его лицо изменилось мгновенно, так резко, что это заметил даже Виктор Сергеевич.
— Ты? — выдохнул Игорь. — Что ты здесь забыла?
— Работаю, — ответила Наталья.
Виктор Сергеевич нахмурился и повернулся к хозяину кабинета:
— Дмитрий Андреевич, вы всерьёз намерены обсуждать инвестиционный договор с уборщицей?
— Нет, — так же спокойно произнёс Дмитрий Андреевич. — С руководителем внутренней проверки. Я привлёк её после вчерашней встречи. Формально должность оформим сегодня, но работу она уже выполнила.
Наталья раскрыла папку. Она не стала повышать голос, не бросалась обвинениями и не пыталась произвести впечатление. Просто разложила перед ними две версии приложения: ту, что находилась в официальном комплекте документов, и ту, которую ночью отправили на печать с гостевого ноутбука. Затем указала на один пункт. В нём безобидное слово о «сопровождении» фактически превращалось в передачу прав доступа к модулю.
Следом она положила восстановленное задание печати, письмо, отправленное на адрес Игоря, и акт, который он должен был подписать задним числом.
— А вот здесь моя прежняя подпись, — сказала Наталья, уже глядя прямо на бывшего мужа. — Ты взял её с доверенности трёхлетней давности. Даже наклон хвостика у буквы «Н» повторил. Только с прошлого года я подписываюсь иначе — после экспертизы по моему делу. Образцы есть в реестре, куда я их подавала.
Игорь открыл рот, но связной фразы из него не вышло. Его новая спутница, сидевшая у стены, перестала водить пальцем по экрану телефона и медленно спрятала его в сумку. Виктор Сергеевич попытался собрать бумаги, но Дмитрий Андреевич накрыл папку ладонью.
— Оригиналы остаются у нас, — сказал он. — Копии уже переданы куда следует.
Дверь переговорной открылась. В комнату вошли двое сотрудников службы безопасности и мужчина в строгом костюме, которого Наталья раньше не видела. Он представился официально и попросил всех присутствующих пройти с ним для дачи объяснений.
Всё произошло без театральных сцен. Никто не вскрикнул, не хватался за сердце, не опрокидывал стул и не размахивал руками. Просто люди, привыкшие считать остальных частью обстановки, впервые столкнулись с тем, что эта «обстановка» умеет читать договоры, помнить детали и говорить документами.
Игорь задержался у двери. Он обернулся к Наталье, и прежней уверенности в его лице уже не было.
— Наталья, ты же понимаешь, не я всё это придумал, — произнёс он сбивчиво. — Меня втянули.