Оксана появилась на пороге моей квартиры впервые за два года — в светлом платье, с обручальным кольцом, купленным не мной, и с той самой улыбкой человека, который заранее уверен в положительном ответе.
Позади неё маячил Назар — двадцативосьмилетний фитнес-тренер с тяжёлой квадратной челюстью и внушительными плечами. Я без слов отступил в сторону, позволяя им войти в прихожую, и поймал себя на мысли: интересно, понимает ли она, насколько за последний год изменилась моя жизнь — настолько, что я сам порой себя не узнаю?
Мы разошлись в мае позапрошлого года.
Мне сорок шесть. Семнадцать лет я прожил в браке с Оксаной. А на развод ушло всего три месяца — будто кто-то одним росчерком перечеркнул половину моей жизни. Она сказала, что устала быть супругой человека, существующего по расписанию.
Я трудился инженером-энергетиком на подстанции: сутки через трое, смены, командировки на линии электропередачи. По её словам, мы давно стали похожи на соседей по коммуналке — делим счета и продукты, но не делим жизнь.
Назар возник примерно за полгода до нашего окончательного разрыва. Оксана записалась в фитнес-клуб, всё чаще задерживалась на «групповых тренировках», затем появились «персональные занятия». Я догадывался, что происходит, но предпочитал молчать. Наверное, надеялся, что всё само собой рассосётся. Не рассосалось.
Квартиру пришлось делить через суд. Трёшку в Днепре мы купили вместе на третьем году брака — первый взнос внёс я, а затем четырнадцать лет выплачивал ипотеку.
Суд признал жильё совместно нажитым имуществом: квартира осталась мне, а Оксана получила компенсацию — половину её рыночной стоимости. Чтобы расплатиться, я оформил кредит. Она забрала деньги, переехала в Ивано-Франковск и, судя по фотографиям в соцсетях, активно строила «новую жизнь».
Дача досталась мне от отца — он приобрёл участок ещё в девяностые, когда шесть соток в Буче стоили как две месячные зарплаты.
Лет десять назад я серьёзно вложился: подвёл воду, установил септик, утеплил дом, оборудовал полноценный санузел. Оксане туда ездить всё равно не нравилось — комары, разговорчивые соседи, скука.
И вот теперь она стояла у меня в прихожей — с новым мужем и прежней уверенностью, что мир по-прежнему должен крутиться вокруг её желаний.
— Владислав, мы ненадолго.
Оксана прошла в комнату и внимательно огляделась. Я заметил, как её взгляд задержался на новых шторах — голубых, с геометрическим узором, которые я выбирал сам, потратив полдня; на книжных полках — наконец-то расставленных так, как нравится мне, а не «чтобы гармонировало»; на фотографии над диваном. На снимке я стою на берегу Волги, держу в руках увесистого леща и улыбаюсь — спокойно, без спешки.
Назар остался у входа, скрестив руки на широкой груди. Футболка облегала его так плотно, что пресс можно было пересчитать по кубикам. Шесть. Я свои не пересчитывал лет двадцать — подозреваю, они давно исчезли без следа.
— Чай? Кофе? — предложил я, уже зная, что откажутся.
— Мы буквально на минуту.
Оксана присела на край дивана — того самого, что мы купили в первый год брака. Он пережил два переезда, одну перетяжку и бесчисленные семейные выяснения отношений. Теперь на нём лежал мой клетчатый плед, а на подлокотнике — книга об истории украинских железных дорог. Она скользнула по обложке взглядом и едва заметно скривилась.
— Владислав, у меня к тебе просьба.
— Полагаю, догадываюсь какая.
— Мы с Назаром расписались.
Она продемонстрировала кольцо — тонкое, с крошечным камнем. Я кивнул. Что тут скажешь? Поздравить? Посочувствовать? Выбирай сам, Назар, тебе с ней жить.
— Рад за вас.
— Мы собираемся в медовый месяц. — Оксана убрала волосы за плечо. Раньше они были русыми, теперь — медно-рыжие, с яркими прядями. Пытается выглядеть моложе. — Но ты видел, какие сейчас цены на отели? На море вообще безумие. А у тебя есть дача.
— Ты ведь и так каждые выходные там пропадаешь. Уступи нам на пару недель, а?
— С чего ты решила, что я соглашусь?
— Владислав, ну пожалуйста. Я знаю тебя семнадцать лет. Ты всё равно проводишь там выходные, а я раньше сходила с ума от скуки. Комары, грядки, ни нормального интернета. Зато тихо и красиво. Для медового месяца — идеально.
Я с трудом сдержал улыбку. Тихо и красиво. Когда-то так и было. Но она не представляла главного — за последний год на даче кое-что изменилось. Причём не в её пользу.
— Предположим, — ответил я уклончиво.
— Нам всего на две недели. Только две! Назару дали отпуск, мне тоже. Мы всё приведём в порядок, может, даже грядки прополем. — Она рассмеялась, словно сказала что-то остроумное. — Ну или хотя бы ничего не разнесём.
Назар за её спиной неловко переминался, явно чувствуя себя неуютно. Ещё бы — просить дачу у бывшего мужа своей жены. Тут нужна определённая… гибкость характера.
— Оксана, а почему ты уверена, что я соглашусь?
Она посмотрела на меня так, будто вопрос показался ей странным. — Владислав, мы же взрослые люди.