– Владислав, мы ведь давно не дети. Мы не противники. Ты же не из тех, кто станет мстить или копить обиды. Это совсем на тебя не похоже.
Не похоже. Да, она считала, что знает меня. Или ей так казалось.
– И потом, – добавила она, понизив голос, – ты всё равно один. Зачем тебе дача? Сидеть там в пустоте и хандрить?
– Хандрить?
– Ну, не знаю… Вспоминать прошлое, жалеть себя. Ты всегда был каким-то… отрешённым. Будто в стороне от жизни, честное слово.
– Ты правда именно так меня видишь?
Наступило молчание. Назар тихо кашлянул.
– Слушай, – впервые вмешался он, – если тебе не по душе, мы подыщем что-то другое. Оксана просто решила, что…
– Я не против.
Они оба уставились на меня.
– Правда?
– Абсолютно.
Я поднялся, подошёл к комоду и выдвинул ящик. Связка лежала на прежнем месте – с брелоком в виде деревянного домика. Отец вырезал его сам, ещё до того, как начали болеть руки.
– Держи. Самый большой ключ – от калитки, средний – от дома, маленький – от сарая. Вода из скважины, насос исправен. Электричество включается в щитке за дверью, там рубильник – разберётесь.
Оксана приняла ключи так бережно, словно я передавал ей что-то хрупкое или опасное.
– Владислав… спасибо. Я не думала, что ты…
– Чего именно не думала?
– Что ты так легко согласишься.
Я лишь пожал плечами.
– Ты же сама сказала – мы взрослые.
Она смотрела настороженно, и небезосновательно. Но расспрашивать не стала – гордость взяла верх.
– В субботу поедем. Через две недели всё вернём.
– Не спешите. Отдыхайте спокойно.
Назар уже переминался у двери. Оксана поднялась, поправила платье.
– Владислав… ты вообще как?
– Нормально.
– Никого не встретил?
– Это имеет значение?
Она неопределённо пожала плечами.
– Просто любопытно.
– Тогда нет. Но мне и одному вполне хорошо.
Она кивнула – то ли с облегчением, то ли с лёгкой досадой, я так и не разобрал.
– Ну, пока.
– Пока, Оксана.
Дверь захлопнулась. Я ещё некоторое время стоял в прихожей, разглядывая деревянный пол, который сам шлифовал прошлой весной. Затем взял телефон и набрал номер.
– Мирослав? Привет. Это Владислав, сосед. Слушай, хотел спросить: ты на выходных на даче будешь?
История с Мирославом началась год назад.
Сосед слева, Ярослав, бывший профессор истории, продал свой участок в марте. Ему исполнилось восемьдесят два, дочь настояла на переезде к ней в Луцк, и после долгих раздумий он согласился. Землю выставили на продажу, и уже через месяц появился покупатель.
В мае я приехал на дачу – разобрать теплицу после зимы, проверить дом, осмотреть яблони. Вышел за калитку и застыл.
На месте аккуратного сада профессора выросло… нечто вроде фермы.
Не в прямом смысле, конечно, но близко к этому.
Новый хозяин – крепкий мужчина лет пятидесяти пяти с мощными руками и прищуром хитреца – прибивал к забору табличку: «ОСТОРОЖНО! ЗЛЫЕ СОБАКИ!» За штакетником действительно маячили три лохматые кавказские овчарки, каждая размером почти с телёнка.
– Здорово, сосед! – громогласно приветствовал он меня. – Я Мирослав! Из Мелитополя мы! Решили перебраться поближе к земле, к природе! В городе житья нет – воздух тяжёлый, люди на нервах, все куда-то спешат! А тут – красота! Птицы поют, трава зеленеет! Живём!
Он говорил без остановки, поток слов не иссякал, а молоток в его руке отбивал ритм – удар, фраза, удар, фраза.
– Владислав, – представился я. – Можно просто Владислав.
– Владислав! Отличное имя! Звонкое, короткое! – Мирослав рассмеялся. – Слушай, Владислав, ты не возражаешь, если я здесь пасеку устрою? Ульев пятнадцать-двадцать поставлю? Свой мёд – это же золото! Тебе банку презентую! Две! Сколько скажешь!
Я перевёл взгляд на наш общий забор – невысокий, деревянный, ещё в семидесятых поставленный профессором.
– Пасеку? Прямо вдоль ограды?
– А что такого! Пчёлы умные, соседей не трогают! Ну, почти! Ха-ха!
И это было лишь начало.
К июню у Мирослава появился петух – с гребнем величиной с мою ладонь и голосом, способным разбудить мёртвого даже сквозь двойные рамы. Кричать он начинал ровно в четыре утра. Ни минутой позже. Словно по расписанию. И делал это с таким рвением, будто исполнял важнейшую миссию.
– Это Маркиз! – с гордостью объявил Мирослав. – Породистый! Из Мукачево заказывал! Голос слышал? Труба, а не голос!
Я слышал. Думаю, весь посёлок тоже. Не исключено, что и в соседней деревне подскакивали.
В июле приехала Зоя – супруга Мирослава. А вместе с ней и корова Зорька.
Зоя перебралась из Мелитополя, завершив продажу городской квартиры, и сразу же взяла хозяйство под контроль. Женщина лет пятидесяти, крепкая, с громким голосом, острым языком и цепким взглядом.
Корову она привезла с собой – «настоящую, рязанскую, не то что ваши подмосковные».
Зоя замечала всё: кто во сколько встал, кто чт