— Потому что семью себе не подбирают, — с упрямством произнес Максим. — Иногда ради родных приходится поступаться своими правилами. Тебе этого не понять, у тебя ведь ни брата, ни сестры нет.
— Зато у меня есть голова на плечах, — спокойно ответила Марина. — Если мы сейчас выплатим за нее этот долг, Светлана не сделает никаких выводов. Через несколько месяцев она снова окажется в той же яме, потому что привычка тратить больше, чем зарабатываешь, сама по себе не исчезает. И что дальше? Машину продавать будем?
Максим промолчал. Возразить ему было нечего. Он только резко повернулся к стене и с видом оскорбленного человека натянул на себя одеяло.
Утро не принесло облегчения. Между ними словно появилась невидимая перегородка, разрезавшая квартиру надвое. Они собирались на работу почти без слов, обменивались лишь короткими бытовыми фразами и старались не встречаться взглядами. В офисе Марина долго сидела перед монитором, механически сверяла цифры в таблицах и пыталась сосредоточиться на отчете, но мысли раз за разом возвращались к вчерашнему разговору.
Она прекрасно понимала: Валентина Ивановна так просто не сдастся. Свекровь относилась к тем людям, для которых отказ не являлся окончательным решением. Скорее — временной преградой, которую можно продавить жалостью, звонками, упреками и бесконечным давлением.
И предчувствие Марину не подвело.
Через несколько дней, вернувшись домой раньше обычного, она уже с порога почувствовала тяжелую смесь валерьянки и чужих сладковатых духов. В гостиной, устроившись на диване, сидела Светлана. При виде Марины она тут же приняла мученическое выражение лица и торопливо промокнула уголки глаз бумажной салфеткой.
— Привет, Марина, — жалобно протянула она.
Марина молча сняла обувь, прошла в комнату и внимательно посмотрела на золовку. Та выглядела так, будто только что вышла из рекламного ролика о беззаботной красивой жизни. Дорогой брючный костюм сидел идеально, свежий маникюр сверкал мелкими стразами, а рядом на диване лежал тот самый телефон последней модели, покупка которого тоже внесла свою лепту в ее финансовую катастрофу. Общую картину портила лишь потекшая тушь.
— Пришла просить денег? — без обиняков спросила Марина.
— Ну зачем ты так сразу? — губы Светланы задрожали еще сильнее. — Я к тебе по-человечески пришла. Почти как к сестре. Мне действительно страшно, ты даже не представляешь, что это такое. Каждый день звонят какие-то незнакомые люди, угрожают, давят на психику. Я уже нормально спать не могу. У меня приступы паники начались.
— А когда ты три месяца назад брала в кредит путевку в Одессу, паники почему-то не было? — Марина опустилась в кресло напротив. — Светлана, тебе двадцать восемь лет. Ты взрослый человек. Ты набрала долгов на такую сумму, которую не сможешь спокойно выплатить даже за несколько лет.
— Я думала, что справлюсь! — Светлана всплеснула руками. — Мне обещали повышение. Должность управляющей, зарплата почти в три раза больше. Я просто немного ошиблась в расчетах. Марин, пожалуйста. Я напишу расписку, хочешь — у нотариуса заверим. Буду каждый месяц отдавать тебе половину зарплаты. Только помоги закрыть это все, прошу. Эти коллекторы уже маме звонить начали!
Марина смотрела на нее и отчетливо видела всю фальшь происходящего. Дешевая сцена с дрожащими губами и мокрыми глазами была рассчитана на жалость. Половину зарплаты она отдавать собралась? Светлана и на полную не могла прожить дольше недели. Стоило только погасить ее долги, как сразу появились бы новые причины не платить: то внезапная болезнь, то порванные сапоги, то сломанный телефон, то еще какая-нибудь «крайняя необходимость».
— Слушай внимательно, — Марина наклонилась вперед. — Расписка от человека, у которого официальный доход около двенадцати тысяч гривен, а долгов почти на четыреста тысяч, не имеет никакой ценности. Даже бумага, на которой она будет написана, стоит больше. Если ты перестанешь платить, мне придется идти с этой распиской к исполнителям и становиться в очередь за твоими деньгами вместе с банками и микрофинансовыми конторами. Я не дам тебе ни гривны. Это мое окончательное решение.
Перемена произошла мгновенно. Слезы будто испарились. Лицо Светланы перекосило от злости, а голос стал резким и ядовитым.
— Мама правильно про тебя говорила! — выплюнула она, подскакивая с дивана. — Ты жадная, холодная, расчетливая стерва! Максим с тобой от тоски завоет! Да подавись ты своими деньгами, чтобы они тебе поперек горла стали!
Она схватила сумку и почти выбежала из квартиры, громко хлопнув дверью.
Марина подошла к окну и открыла форточку. Хотелось выветрить не только приторный запах духов, но и весь этот липкий осадок после разговора. Она глубоко вдохнула прохладный воздух и устало прикрыла глаза. Это была всего лишь проба сил. Настоящий удар, как она чувствовала, еще впереди.
Вечером Максим вернулся домой чернее тучи. За ужином он почти не разговаривал. Молча доел, отодвинул тарелку и наконец поднял взгляд на жену.
— Светлана звонила, — глухо сказал он. — Сказала, что ты ее унизила и выгнала.
— Я сказала ей правду, — Марина спокойно собирала посуду со стола. — Если правда ее оскорбляет, я в этом не виновата. Максим, давай уже прекратим этот разговор. Я устала от постоянного давления. Мы обсуждали это не один раз.
— Нет, не прекратим! — неожиданно сорвался он и ударил ладонью по столу так, что чашки тонко звякнули. — Это моя семья! Моя сестра в беде, мать из-за всего этого на таблетках сидит, а ты ведешь себя так, будто они тебе чужие люди! Ты вообще считаешь нас своей семьей?
Марина застыла у раковины. Потом медленно вытерла руки полотенцем и повернулась к нему. Внутри у нее все сжалось в плотный холодный комок.
— Семья, Максим, это в первую очередь мы с тобой. Мы обещали друг другу быть рядом и поддерживать друг друга. Но поддержка не означает, что я обязана оплачивать глупость твоих родственников. Твоя мать требует, чтобы я отдала деньги, которые мы откладывали на улучшение жилищных условий. То есть она хочет, чтобы я пожертвовала нашим будущим ради платьев, ресторанов и салонов Светланы. И ты правда считаешь это нормальным?
— Деньги еще можно заработать! — упрямо повторил Максим. — А отношения разрушить очень легко.
— Именно, — тихо сказала Марина. — Только сейчас наши отношения разрушают твоя мать и твоя сестра. А ты им в этом помогаешь.
На этом разговор фактически закончился. Максим резко поднялся, взял из спальни подушку и ушел ночевать в гостиную.
Следующие дни они существовали рядом, но будто на разных берегах. Разговаривали исключительно о необходимом: кто зайдет за хлебом, когда оплатить коммунальные услуги, кому вынести мусор. Их квартира все больше напоминала жилье двух случайных соседей, вынужденных терпеть друг друга на одной территории.
Развязка случилась в субботу. Марина с утра затеяла генеральную уборку, включила пылесос и из-за шума не сразу расслышала настойчивый звонок в дверь. Когда она наконец выключила пылесос и направилась к прихожей, в замке уже повернулся ключ.