Резкий звонок вспорол ленивую тишину субботнего утра так внезапно, что Дмитрий чуть не выпустил из рук турку, в которой уже поднималась шапка кофе. Ольга, поёживаясь и плотнее запахивая махровый халат, выглянула из спальни с растерянным выражением лица. Никого они не ждали, да и курьеры, как правило, сначала звонили снизу, от подъезда. Дмитрий поспешно повернул замок, распахнул тяжёлую металлическую дверь — и замер.
На площадке стояла его мать, Светлана Андреевна. Она дышала часто и тяжело, будто действительно взлетела на пятый этаж пешком, даже не вспомнив о лифте. Лицо у неё было серым, почти пепельным, губы сжаты в тонкую жёсткую полоску, а в глазах полыхала такая плотная, обжигающая злость, что Дмитрий невольно отступил назад.
Не прозвучало ни обычного приветствия, ни привычного материнского поцелуя в щёку. Светлана Андреевна шагнула в прихожую прямо в заснеженных сапогах, оставляя на светлом ламинате мокрые грязноватые следы. Затем она резко, почти с отвращением, ткнула сыну под нос экран своего телефона.
— Смотри, предприниматель, полюбуйся, — её голос дрожал, будто она из последних сил удерживалась от рыданий, но уже срывалась на хрип. — Вот во что ты превратил память о своих дедушке и бабушке! Всего полгода прошло с тех пор, как я оформила на вас дарственную на мою любимую дачу. И что теперь с ней сделали?!
Дмитрий прищурился, не сразу понимая, что именно видит на ярком экране. На снимках была их дача. Точнее, то жалкое подобие, которое от неё осталось. Тёплый бревенчатый домик, когда-то построенный дедом собственными руками, словно осел и сжался под тяжестью чужого, грязного быта. Окна были перекошенно завешены какими-то синими строительными полотнищами. На резном крылечке, которое раньше всегда вымывали до блеска, громоздилась куча мусорных пакетов. А чуть дальше, возле старой яблони, стояли двое мрачных мужчин в засаленных ватниках.
— Мам, подожди… Я ничего не понимаю. Откуда это? Кто эти люди? — Дмитрий почувствовал, как холодная испарина ползёт вдоль позвоночника, а внутри всё обрывается.
— Не понимаешь?! — Светлана Андреевна уже не выдержала и закричала так, что Ольга в коридоре испуганно вздрогнула. — Кого ты туда пустил, бессовестный? Ради лишней выгоды сдал родовое место кому попало? Я ведь отдала тебе эту дачу, потому что верила: ты сохранишь её! А ты… Лучше бы я Алине всё подарила! Она бы до такого кощунства над памятью предков не опустилась! Это она сегодня утром прислала мне фотографии. Вчера туда заехала и пришла в ужас!
Каждая фраза матери ударяла Дмитрия, как резкая пощёчина. Он побледнел, потом метнулся к вешалке, судорожно сорвал куртку с крючка, запутался в рукавах, никак не мог попасть в молнию. В голове стучала одна-единственная мысль: нужно немедленно ехать и всё исправлять. А ещё — придётся нарушить обещание, которое он дал родной сестре всего месяц назад.
Зимняя дорога тянулась перед машиной длинной серой полосой, будто ей не было конца. В салоне стояла такая тяжёлая напряжённость, что её, казалось, можно было разрезать ножом. Светлана Андреевна сидела рядом, отвернувшись к окну, и ровным, безжалостным голосом продолжала выносить сыну приговор.
Она припомнила Дмитрию всё сразу: и то, что он пропадает на работе и почти не думает о семье, и то, что его жена Ольга наверняка подталкивала его сдать дом, чтобы поскорее купить новую машину. В каждом слове матери звучала горечь, как будто её предали самым жестоким образом.
— Мама, достаточно, — Дмитрий так сильно сжал руль, что пальцы побелели. — Я никому ничего не сдавал. Ни за мелочь, ни за миллионы гривен.
— А кто тогда там? Святой дух на крыльце курит? — язвительно бросила она.
— Там Алина. Точнее… ключи у неё, — выдохнул он, и вместе с этими словами внутри разлилось горькое, отравляющее чувство непоправимой ошибки.
Светлана Андреевна резко повернулась к сыну. В её глазах сначала мелькнуло недоверие, а затем его почти сразу сменила паника. Она выхватила телефон и дрожащими пальцами принялась набирать номер дочери. Длинные гудки шли один за другим, тянулись мучительно и бесконечно, пока вызов снова не обрывался бездушным механическим голосом оператора.