В той самой однокомнатной квартире — впятером.
Почти каждый день Дмитрий отправлял мне злые сообщения: называл бессердечной, жадной, эгоистичной и требовал «по-хорошему» делить имущество. Тамара Юрьевна тем временем занялась другим фронтом: обзванивала всех, кого могла вспомнить, и уверяла, будто я женщина распущенная, ещё и выпивающая.
В понедельник утром мне позвонила мама. По голосу сразу стало ясно: она едва держится.
— Алина, что у вас там случилось? — спросила она дрожащим тоном. — Мне звонила Тамара Юрьевна. Говорит, ты её ударила, выгнала на улицу в холод без пальто и что ты… — мама запнулась, будто ей было стыдно произносить это вслух, — что ты водишь домой мужчин, пока Дмитрий на работе.
У меня внутри всё оборвалось.
Тамара Юрьевна, как оказалось, перешла к открытому наступлению. Она добралась до всех: до моих родителей, до наших друзей, даже до моей начальницы — где только номер раздобыла. Перед каждым она изображала из себя несчастную святую страдалицу, которую жестокая невестка выбросила из «семейного гнезда» на улицу.
А пока я проветривала квартиру и пыталась вывести въевшийся запах её стряпни, Дмитрий знакомился с настоящей жизнью у своей «идеальной» сестры. Подробности до меня дошли через общих знакомых.
Пять человек на тридцати четырёх квадратных метрах. Дети Светланы занимали двухъярусную кровать. Сама Светлана спала на диване. Дмитрию и Тамаре Юрьевне достались раскладушки на кухне — рядом с кастрюлями, пакетами и вечным запахом еды.
— Алин, он вчера к Роману на работу приходил, — тихо рассказала мне Виктория. — Вид у него был ужасный: помятый, небритый, от него чесноком пахло и каким-то старым шкафом. Жалуется, что Тамара Юрьевна со Светланой теперь его зарплату сами «распределяют». Типа раз живёт у них, значит обязан всех содержать. Светлана уже новый айфон себе присмотрела — в счёт его будущей премии.
Я слушала и не могла понять, что сильнее хочется сделать — рассмеяться или расплакаться.
Мой муж, привыкший дома к чистым рубашкам, нормальному ужину и тишине, теперь ночевал на кухне, где рядом с ним стояли ведра, сковородки и чужие пакеты.
Но самое интересное выяснилось чуть позже.
Помните ту квартиру в центре, которую Тамара Юрьевна с таким величием якобы «подарила» Светлане?
Когда Дмитрий заговорил о разделе, я пошла к юристу. Хотела понять, как защитить свою квартиру. Заодно попросила проверить, что на самом деле происходит с жильём свекрови. И тут выяснилось: никакой квартиры у неё, по сути, уже давно не было.
Ещё два года назад Тамара Юрьевна заложила её под крупный кредит. Деньги ушли на то, чтобы вытаскивать Светлану из какой-то мутной финансовой пирамиды. Всё это время свекровь еле-еле тянула проценты, а банк уже направил уведомление о выселении.
Вот почему она так вцепилась в мою квартиру. Не из-за любви к сыну. Не ради семьи. Она прекрасно знала, что скоро ей самой будет некуда идти, и решила просто занять мою жилплощадь, предварительно сделав меня виноватой во всех бедах.
Дмитрий, как выяснилось, не знал ничего. Тамара Юрьевна врала даже ему, подавая свой переезд как благородную жертву ради родных.
Прошёл месяц.
Однажды вечером в дверь позвонили. Я открыла и увидела Дмитрия. Он сильно похудел, под глазами залегли тёмные круги, лицо стало серым и каким-то чужим.
— Алина, я всё узнал, — сказал он глухо. — И про мамины долги, и про враньё Светланы. Я идиотом был. Давай попробуем заново? Мама останется у Светланы, они там как-нибудь решат свои проблемы. А мы… мы ведь семья.
Он сделал шаг вперёд, но я подняла руку и не позволила ему войти.
— Дмитрий, ты так ничего и не понял. Тогда ты не мать защищал. Ты предал меня. Ты стоял рядом и смотрел, как меня выдавливают из квартиры, за которую плачу я. Ты выбрал ложь, потому что в неё было удобнее верить.
— А мне куда идти?! — сорвался он. — У Светланы кошмар! Мать рыдает целыми днями, дети орут, денег нет!
— Иди туда, где твоя «настоящая» семья, Дмитрий. К честной маме и святой Светлане. А здесь теперь место, где тихо.
Развод тянулся долго и проходил грязно. Дмитрий пытался отсудить половину квартиры, но мой юрист оказался настоящим волком. Мы доказали главное: основная часть первоначального взноса была моей.