— Валерия, хотела у тебя уточнить одну вещь. Та квартира у тебя сейчас ведь без жильцов стоит?
Свекровь произнесла это так буднично, будто речь шла о погоде или о том, какое варенье лучше подать к чаю. Мы сидели за столом, пили чай, разговор лениво перескакивал с одной мелочи на другую, и её вопрос прозвучал почти случайно. Я даже не сразу уловила, зачем она вообще об этом спрашивает.
— Я там вообще-то живу, — ответила я.
— Ну, сейчас-то ты живёшь здесь. С Дмитрием. А та, двухкомнатная, она ведь пустая?
Эта самая «двухкомнатная» была не нашей с мужем общей недвижимостью, не семейной покупкой и не подарком от родственников. Она была моей. Полностью моей. Я приобрела её семь лет назад, когда мне исполнилось двадцать семь. Сама оформила ипотеку, сама три года подряд её закрывала — месяц за месяцем, без единой просрочки. Из зарплаты инженера-проектировщика в восемнадцать тысяч гривен я отдавала по восемь тысяч восемьсот. Три года никаких отпусков на море: вместо поездки в Одессу — дача у родителей. Вместо нового пальто — старое ещё приличное, можно походить. Я считала буквально каждую тысячу, экономила на всём, что не было необходимым. Зато к тридцати годам квартира принадлежала мне безоговорочно: без долгов, без залогов, без чьих-то вложений и условий.
Когда пять лет назад мы с Дмитрием расписались, я переехала к нему. Его жильё было просторнее и находилось удобнее, поэтому спорить смысла не было. Мою квартиру мы начали сдавать. Арендаторы попались нормальные и три года платили вовремя. Потом они накопили на своё жильё и съехали. Я не стала срочно искать новых людей: решила заодно заменить сантехнику, освежить кухню, покрасить стены в прихожей. Так квартира простояла пустой четыре месяца. И именно в этот период Жанна Сергеевна неожиданно стала проявлять к ней особенный интерес.
— Всё-таки жалко, — заметила она тогда, медленно размешивая чай. — Квартира хорошая, а простаивает без дела.
— Мам, это квартира Валерии, — Дмитрий даже от телефона не оторвался. — Она сама решит, как с ней поступить.
— Так я о том и говорю. Пусть уже решит.
Я ничего не ответила. Решила, что это просто разговор ради разговора. Ну любит человек высказать мнение, бывает. Ничего серьёзного.
Как оказалось, я ошибалась.
Раньше Жанна Сергеевна заглядывала к нам примерно раз в два месяца. Жила она в другом районе, добираться было минут сорок, так что частыми визитами нас не баловала. Но в те самые четыре месяца она вдруг стала появляться почти каждые три недели. И практически каждый её приход заканчивался одним и тем же — разговор всё равно сворачивал к моей квартире.
— А может, сдать кому-нибудь из знакомых? Свои всё-таки надёжнее чужих.
— Валерия, а тебе не кажется, что без жильцов квартира быстрее запустится?
— Вы не думали предложить Сашиному сыну? Он как раз ищет жильё в вашем районе.
Я каждый раз отвечала спокойно, без раздражения в голосе: нет, спасибо, я сама разберусь. Дмитрий во время этих бесед обычно молчал либо произносил что-то обтекаемое вроде: «Мам, Валерия сама знает». Тогда мне казалось, что раз он не спорит со мной, значит, он на моей стороне. Позже я поняла: отсутствие возражений — это ещё не поддержка.
За два месяца тема всплывала четыре раза. И все четыре раза я сказала «нет». Жанна Сергеевна все четыре раза сделала вид, будто не расслышала. У неё вообще была особая привычка: чужой отказ она воспринимала не как окончательное решение, а как временную паузу. Как будто «нет» означало не «нет», а «пока не уговорили».
Я злилась, но держала всё в себе. Занималась ремонтом, созванивалась с мастерами, ездила за материалами, выбирала краску и смесители. Успокаивала себя тем, что скоро сдам квартиру через агентство, и разговоры на эту тему прекратятся сами собой.
Но они не прекратились.
В середине февраля мы с Дмитрием поехали в квартиру принимать работу сантехника. Ванная после ремонта выглядела отлично, кухня после покраски стала гораздо светлее, и я впервые за долгое время почувствовала удовлетворение: всё шло по плану. На следующую неделю я уже договорилась с риелтором — он должен был организовать показы, проверить документы и заняться поиском арендаторов.
Ровно через семь дней Жанна Сергеевна приехала к нам не одна.
— Валерия, познакомься, пожалуйста. Это Егор, мой племянник. Егор, а это Валерия, жена Дмитрия.
Егор оказался высоким парнем лет двадцати восьми. За плечами рюкзак, на ногах кроссовки, волосы коротко подстрижены. Он поздоровался, пожал мне руку, улыбнулся вполне вежливо. Ничего вызывающего в нём не было, но я почти сразу заметила, как он смотрит по сторонам. Не так, как обычный гость, который впервые пришёл в чужой дом. Скорее так, будто мысленно оценивает планировку, расположение комнат и куда выходят окна.
— Егор подумывает перебраться в Киев, — сообщила свекровь будто невзначай. — Я пообещала помочь ему сориентироваться: объяснить, как здесь всё устроено, показать район и дорогу до метро.