Марина опустила дорожную сумку возле входной двери и потянула за бегунок молнии. В тишине квартиры этот короткий металлический звук прозвучал почти вызывающе громко.
Из гостиной тянуло горячей едой. Там уже ждал накрытый стол: белоснежная скатерть, аккуратно разложенные приборы, тарелки на своих местах, блюда под крышками. Всё выглядело нарядно, почти ресторанно — именно так, как Дмитрий любил и на чём всегда настаивал. Всё до мелочей.
Марина расправила плечи, поправила пальто и задержалась перед зеркалом в прихожей. Ей было тридцать пять. Каштановые волосы, ровный взгляд серых глаз, лицо без суеты и испуга. Только едва заметная улыбка — такая появилась у неё в последние дни: странная, спокойная, будто она уже знала нечто, о чём остальные пока не догадывались.
Из комнаты донеслись голоса. Дмитрий разговаривал со своей матерью, Светланой Павловной, которая приехала к ним на обед. До Марины долетело слово «выдрессировал», и она негромко усмехнулась.
Подхватив сумку, она прошла в столовую.
С Дмитрием они встретились на дне рождения общего знакомого. Тогда он произвёл на Марину впечатление человека основательного — без лишней бравады, но с внутренней уверенностью. Плотный, собранный, с собственной квартирой в центре и привычкой смотреть прямо в глаза тому, с кем говорит. Он не пытался очаровывать её дешевыми комплиментами, не изображал романтика, а просто вёл разговор: о городе, о работе, о том, как меняется рынок жилья. Марина несколько лет трудилась в отделе продаж строительной компании и прекрасно понимала, где пустая болтовня, а где человек действительно разбирается в теме. Дмитрий говорил предметно. Это располагало.
Через восемь месяцев он предложил ей выйти за него замуж. Марина попросила время подумать и взяла ровно три дня. Этого оказалось достаточно, чтобы честно признаться себе: возможно, она ждёт не столько Дмитрия, сколько какого-то безупречного образа мужчины, которого в реальной жизни может и не быть. А время, между тем, шло. Мать звонила каждую неделю с одной и той же ноткой в голосе — вроде бы без укора, но с постоянной тревогой. Тётя Тамара при встречах смотрела на Марину с той особой жалостью, от которой хотелось немедленно уйти.
— Я согласна, — сказала она Дмитрию на четвёртый день.
Свадьбу устроили без размаха, но прилично и со вкусом. Потом началась совместная жизнь. Небольшую студию Марины решили сдавать: у Дмитрия была просторная трёхкомнатная квартира в центре, с высокими потолками и большой, прекрасно оборудованной кухней, где при желании можно было готовить хоть каждый день и на целую компанию. Тогда Марина не увидела в этом ничего особенного.
Первые сдвиги она заметила примерно спустя месяц после регистрации брака. Сначала Дмитрий как бы между прочим сказал, что у его матери завтрак всегда подавался горячим. Ещё через неделю заметил, что суп из пакета, конечно, никого не убьёт, но с настоящим мясным бульоном его не сравнить. Потом добавил, что вообще не понимает, зачем иметь такую хорошую кухню, если ею почти не пользоваться.
Марина отдавала себе отчёт: Дмитрий не был злым человеком. Он просто вырос в семье, где приготовленная еда считалась главным доказательством любви и заботы. Светлана Павловна и правда готовила великолепно, и Марина признавала это без раздражения и зависти. Борщ, домашние пироги, котлеты, холодец к Новому году — целый мир запахов и вкусов, который для Дмитрия был не праздником, а привычной нормой.
Марина пыталась соответствовать. По субботам и воскресеньям она вставала раньше мужа и шла на кухню, пока он ещё спал. Варила, жарила, запекала, пробовала новые рецепты. Дмитрий ел с аппетитом и благодарил — в первое время его благодарность казалась совершенно искренней. Но в будни всё упиралось в простую реальность: из дома она уходила в половине девятого, возвращалась около семи вечера, а между этими двумя точками помещалась работа, встречи, звонки и клиенты. Того, что Дмитрий называл «нормальным обедом», туда физически невозможно было вставить.
— Ты могла бы в обеденный перерыв домой забегать, — однажды сказал он. — У тебя же офис недалеко.
— Дмитрий, у меня в это время переговоры, созвоны, люди приходят.
— И что такого? Полчаса всегда можно выкроить.
Марина посмотрела на него внимательно. Он говорил это без тени шутки.
Разговор, после которого всё начало меняться окончательно, случился в воскресенье вечером. Марина как раз достала из духовки яблочный пирог — Дмитрий за ужином успел намекнуть, что после еды неплохо было бы подать что-нибудь сладкое.