Сладкое и правда уже стояло на столе — румяный яблочный пирог, ради которого Марина после завтрака с оладьями и обеда с борщом и котлетами снова провела на кухне почти весь день. В сумме набралось часов восемь у плиты, если не считать коротких пауз, когда она успевала только присесть и тут же снова вставала.
Она поставила форму на подставку, стянула с себя фартук и вдруг отчётливо ощутила, как тянет поясницу.
— Знаешь, — произнёс Дмитрий, даже не подняв глаз от экрана телефона, — я вот одного никак понять не могу. Ты же неглупая, собранная, всё умеешь планировать. Почему нельзя организовать быт так, чтобы дома была нормальная еда трижды в день? Постоянно. А не когда получится.
— Потому что я работаю, — ответила Марина спокойно, без обиды в голосе. — Пять дней в неделю. Полный рабочий день.
— Ну работаешь, и что? Моя мать тоже работала и всё успевала.
— Твоя мать была на полставки.
Дмитрий наконец отложил телефон. Посмотрел на неё тем самым взглядом, который Марина уже хорошо выучила: немного сверху вниз, с раздражённым терпением человека, уверенного в своей правоте.
— Марин, давай без самообмана. Твоя работа — это не какая-то большая карьера. Офис, бумаги, звонки, клиенты. Ничего такого, что нельзя поручить кому-нибудь другому. Я зарабатываю достаточно, чтобы ты спокойно ушла и занималась домом как следует.
Марина взяла чашку с остывающим чаем и обхватила её ладонями. Ответа не последовало.
— Я ведь прошу не о чём-то невозможном, — продолжил Дмитрий. — Придумай, как это устроить. Найди способ. Но чтобы еда была нормальная. На уровне ресторана. Завтрак, обед и ужин. Каждый день. Разве это так много?
«На уровне ресторана», — медленно повторила она про себя.
— Хорошо, — сказала Марина после паузы. — Ресторанный уровень. Значит, так и будет.
Утром, по дороге в офис, она сидела в маршрутке у окна и смотрела, как за стеклом мелькают вывески, остановки, витрины. За годы работы в продажах Марина усвоила одну важную вещь: люди редко прямо называют то, чего на самом деле хотят. Покупатель говорит: «Дорого» — а в глубине души желает почувствовать, что выгодно договорился. Клиент жалуется на планировку — а на самом деле боится, что не потянет кредит. Дмитрий говорил о «ресторанной еде», но за этими словами Марина услышала совсем другое. Ему нужно было подтверждение власти. Доказательство, что последнее слово остаётся за ним. Что она подстроится.
Она достала телефон и открыла контакты.
На следующий день Марина набрала Артёма.
Артём Соколов появился в её жизни ещё в студенческие годы: смешливый, вечно растрёпанный, с запахом корицы, перца и свежей выпечки, будто кухня ходила за ним по пятам. Они встречались почти два года. Разошлись тихо, без сцен и взаимных обвинений, но с той щемящей грустью, которая остаётся, когда оба понимают: человек хороший, просто дальше дороги расходятся. Потом Артём уехал на стажировку во Львов, позже — в Испанию, а со временем запустил небольшое кейтеринговое агентство. Связь они не потеряли: иногда поздравляли друг друга с днём рождения, пересылали забавные ссылки, обменивались короткими новостями.
— Артём, мне нужна твоя помощь, — сказала Марина, когда он ответил. — Профессиональная. И немного безумная.
Он рассмеялся легко, открыто, почти так же, как много лет назад.
— Заинтриговала. Говори.
Марина всё объяснила. Артём слушал внимательно и не перебивал. Потом на несколько секунд замолчал.
— Марин, ты понимаешь, что это надо оформить грамотно? С юридической стороны.
— Понимаю. У меня двоюродный брат юрист. Я уже с ним советовалась.
— Тогда считай, что я участвую.
Через неделю Марина принесла домой несколько листов, аккуратно скреплённых в верхнем углу. Момент она выбрала безошибочно: воскресный вечер, Дмитрий сыт, доволен, развалился перед телевизором и смотрел какую-то передачу вполглаза.
— Дмитрий, подпиши, пожалуйста, — сказала она, протягивая бумаги. — Это документы на налоговый вычет, брат помог подготовить. Там несколько страниц, но всё обычное, формальность.
Он взял листы, лениво пролистал, почти не вчитываясь. Марина наблюдала за ним с тем же невозмутимым лицом, с каким вела самые трудные переговоры на работе. Дмитрий расписался внизу последней страницы, зевнул и отдал документы обратно.
— Какая ты сегодня официальная, — усмехнулся он.
— Стараюсь, — ответила Марина.
А потом начались ужины.
В понедельник на столе оказался нежный тыквенный крем-суп с кедровыми орешками и тонким ароматом трюфельного масла. Во вторник Дмитрия ждали телячьи медальоны под соусом на красном вине и гарнир, выглядевший так, будто его только что вынесли с кухни дорогого ресторана.