к нему — румяный картофель, запечённый с розмарином до золотистой корочки. В среду на тарелках оказался лосось на зелёной подушке из шпината, политый лёгким лимонным соусом. Всё подавалось горячим, выглядело безупречно и появлялось на столе ровно тогда, когда нужно.
Дмитрий ужинал с всё более заметным удовольствием, но в его взгляде иногда мелькало недоумение.
— Ты что, на кулинарные занятия пошла? — поинтересовался он в среду вечером, разглядывая рыбу.
— Нет, просто решила поэкспериментировать, — ответила Марина и одарила его той самой непроницаемой улыбкой.
— Вот видишь, — произнёс он с довольством человека, который наконец дождался результата своих воспитательных мер. — Стоило только захотеть, и сразу всё получилось.
Марина спокойно долила ему вина.
— На завтра что предпочитаешь: говядину или рыбу?
Дмитрий откинулся на спинку стула так, будто мир наконец занял правильное положение.
— Говядину, — сказал он. — И десерт какой-нибудь. Если тебе, конечно, не сложно.
— Нисколько, — мягко ответила она.
К пятнице он уже звонил матери с плохо скрываемым торжеством в голосе. Марина, находясь на кухне, слышала сквозь стену отдельные фразы: «…нет, мам, ты себе не представляешь… я же говорил, надо было просто поставить рамки… выдрессировал… приезжай в воскресенье, сама оценишь…»
А Марина в это время сидела за кухонным столом в почти полной тишине и аккуратно записывала что-то в блокнот. Перечни. Суммы. Даты. Пометки на полях.
Одновременно она продолжала встречаться с юристом — двоюродный брат посоветовал ей надёжного, немногословного специалиста, который не задавал лишних вопросов. Они обсуждали раздел имущества. Машину, приобретённую во время брака. Ценные бумаги. Порядок подачи документов, чтобы всё было оформлено без ошибок и с нужной юридической силой.
— Вы точно приняли решение? — спросил юрист, посмотрев на неё поверх оправы.
— Более чем, — ответила Марина.
Светлана Павловна приехала в воскресенье ровно к часу, как и было условлено. Марина открыла ей дверь, помогла снять пальто и вежливо улыбнулась. Свекровь была женщиной основательной, крепкой, с тем особым хозяйским взглядом, который с порога замечает пыль на плинтусах, неровно лежащую салфетку и вилку, положенную не с той стороны. Она прошла на кухню, втянула носом воздух и коротко кивнула — сдержанно, но всё же одобрительно.
— Пахнет прилично, — сказала она. — Наконец-то.
Дмитрий в гостиной был необычайно оживлён. Он что-то рассказывал матери, размахивая руками так, словно только что одержал важную победу в давнем споре. До Марины долетали обрывки: про «терпение», про «системность» и про то, что «женщине нужно просто ясно обозначить правила».
Стол был накрыт без единого изъяна. Белоснежная скатерть лежала гладко, посуда стояла строго по этикету, под крышками томились несколько блюд, выпуская тонкие струйки ароматного пара. Посередине красовалось самое большое блюдо, закрытое блестящей серебристой крышкой. Всё выглядело нарядно, почти празднично.
Дмитрий усадил мать, сам устроился напротив и довольно потёр ладони.
— Марина! — позвал он громко. — Иди уже, садимся!
Она появилась из коридора.
В руке у неё была дорожная сумка.
Они оба сначала уставились на сумку. Потом перевели взгляд на Марину. Затем снова посмотрели на сумку. Светлана Павловна медленно приподнялась со стула, будто за эти несколько секунд стала тяжелее.
— Ты куда собралась? — спросил Дмитрий. В его голосе прозвучала та беспомощная растерянность, которая появляется у людей, привыкших, что всё вокруг идёт по их сценарию.
— Я ухожу, — ровно сказала Марина. — Окончательно.
Светлана Павловна издала короткий звук, похожий то ли на вздох, то ли на подавленное возмущение.
— Дмитрий, — продолжила Марина, не повышая голоса, — совсем недавно ты хвастался, что выдрессировал жену. Придётся тебя разочаровать: эксперимент провалился. Я больше не хочу жить в браке, где мою ценность определяют по тому, что именно я поставила на ужин. Заявление на развод уже подано.
Дмитрий приоткрыл рот, но слов не нашёл. Закрыл. Потом снова попытался что-то сказать.
— Марина, постой, давай нормально обсудим…
— Мы уже всё обсудили. Приятного аппетита вам обоим. — Она сделала едва заметную паузу. — И на твоём месте я бы заглянула под крышку главного блюда. Там тоже есть кое-что любопытное.
Марина развернулась, взяла с тумбочки ключи от машины и вышла из квартиры.
Дверь за ней закрылась почти бесшумно.
Дмитрий потянулся к большому блюду как на автомате: руки уже двигались, пока сознание всё ещё пыталось догнать происходящее. Он приподнял крышку.
Еды под ней не оказалось.
На блюде лежали два конверта и аккуратная пачка листов, скреплённых между собой.
Светлана Павловна придвинулась к столу ближе.