— Выключи чайник и присядь как следует, разговор будет важный, семейный, — Андрей с напускной значительностью постучал сильными пальцами по пестрой клеенке на кухонном столе, всем видом давая понять, что сейчас собирается объявить решение едва ли не государственного масштаба.
Татьяна неторопливо повернула вентиль на газовой плите, сняла с конфорки тяжелый эмалированный чайник и поставила его на деревянную подставку. Это выражение на лице мужа она знала слишком хорошо. Обычно именно с таким видом Андрей сообщал, что уже пообещал соседу по гаражам ее любимую электросушилку для овощей, или ставил перед фактом: на все майские к ним нагрянет его троюродный племянник с женой и детьми, потому что гостиница нынче стоит дорого.
— Раз разговор серьезный, говори сразу, Андрей, — ровно ответила она, садясь напротив и машинально разглаживая край кухонного полотенца. — У меня тесто в холодильнике подходит. Через полчаса пироги в духовку ставить.
Андрей снисходительно фыркнул, откинулся на спинку стула и сложил руки на груди, расправив плечи. В его взгляде читалась железная уверенность человека, который давно назначил себя главным мудрецом в доме и не привык сомневаться в собственных решениях.
— Ничего с твоими пирогами за десять минут не случится, подождут, — произнес он. — Мы вчера с Кириллом на даче поговорили по-мужски, пока забор чинили. Парень совсем без машины измотался. Ты же знаешь, свою он в сервис отогнал, а там ремонта насчитали чуть ли не на полгода: кузов повело, деталей нет, все ждать надо. А ему теперь по работе каждый день разъезжать приходится, он же в строительной фирме поставками занимается. Молодому мужику без колес сейчас хоть плачь.
Татьяна молча смотрела на мужа. Внутри у нее уже поднималось знакомое, тяжелое раздражение, но голос она не повысила. Она терпеливо ждала, к чему именно он ведет, хотя неприятная догадка уже холодком кольнула под сердцем.
— И что ты предлагаешь? — негромко спросила она, глядя мимо него в окно, где осенний ветер срывал с березы последние сухие листья. — Пусть берет кредит и ремонтирует свою машину. Он сам ее в кювет загнал. Никто его не заставлял на скользкой дороге идти на обгон в темноте.
— Вот всегда ты, Татьяна, вместо сочувствия начинаешь ядом плеваться, — поморщился Андрей и недовольно махнул рукой. — С кем в молодости не бывает? Темно было, трасса скользкая. В общем, я уже все обдумал и Кириллу сказал, чтобы он не переживал. Твою машину отдадим зятю.
Эти слова будто тяжелый камень упали в ведро с чистой колодезной водой и на миг заглушили все вокруг. Андрей произнес их так легко и даже с гордостью за собственную щедрость, словно речь шла о старом ящике из-под рассады, который третий год пылился на балконе и никому не был нужен.
Татьяна медленно подняла на него глаза. В ее взгляде не было ни испуга, ни той растерянности, к которой Андрей привык за двадцать шесть лет семейной жизни. Там застыло только холодное, глубокое изумление, почти переходящее в брезгливость.
— Что значит “отдадим”? — отчетливо произнесла она, не меняя спокойного тона. — Это моя машина, Андрей. Я каждый день езжу на ней на работу в областной центр, вожу образцы, мотаюсь на базу за реактивами, привожу из города тяжелые сумки. С какой стати я должна кому-то ее отдавать?
Андрей раздраженно хмыкнул, подался вперед и упер локти в клеенку. Голос у него стал назидательным, таким обычно разговаривают с детьми, которые, по мнению взрослых, никак не могут понять очевидных вещей.
— А с той стати, что семья должна держаться вместе и помогать молодым подниматься, пока у них есть силы и желание работать, — начал он уверенно. — До твоей работы можно доехать автобусом, всего три остановки. А пешком пройтись тебе даже полезно, давление в норму придет. Кириллу машина нужнее: у него статус, он с заказчиками встречается. Не на маршрутке же ему к клиентам кататься, засмеют парня. Да и ты женщина, зачем тебе на старости лет эти гонки по городу? Зима скоро, гололед начнется, опять будешь вечерами за рулем трястись. А так и парень при деле, и нашей Полине спокойнее.
Татьяна слушала этот гладкий, уверенный поток доводов и невольно вспоминала, как в их семье появилась та самая машина. Три года назад ее родная тетка, перебираясь на юг к старшей дочери, подарила Татьяне старый участок у реки и оформила все по полноценному договору дарения. Татьяна продала землю, добавила свои личные накопления — деньги, которые несколько лет откладывала с премий за тяжелую работу в лаборатории, — и купила себе аккуратный, надежный серебристый кроссовер.
К покупке Андрей тогда не приложил ни одной гривны из своей зарплаты.