— Мы о таком не договаривались.
— И что теперь? Людям же помочь надо.
— Пусть едут на своей машине.
— У них машина в сервисе.
— Значит, пусть вызывают такси.
— Наталья, ну это же неудобно. И дорого. Ты всё равно почти рядом проезжаешь.
— Я не проезжаю рядом, Валерия. Зелёная улица — это лишние сорок минут, если не больше.
— Ой, да ладно тебе. Ничего ужасного не случится.
Ничего ужасного. Конечно. Моё время, мой бензин, мои пробки, моё раздражение — всё это, оказывается, не имело значения.
Я на секунду замолчала, чтобы не сказать лишнего.
— Нет, — произнесла я спокойно. — За ними я не поеду.
— Наталья!
— Валерия, если тебе нужно, вызови им такси. Или пусть Роман решит вопрос с ремонтом машины. Я забираю тебя и Дмитрия. На этом всё.
Она бросила трубку.
Минут через двадцать позвонил Дмитрий.
— Наталья, Валерия сказала, что ты ей нахамила.
— Я просто отказалась. Это разные вещи.
— Она расстроена.
— Дмитрий, я тоже иногда расстраиваюсь. Например, когда мне в два часа дня сообщают, что я должна объехать полгорода, и даже не интересуются, удобно ли мне это.
На том конце повисла пауза.
— Ладно, — наконец сказал он. — В шесть будешь?
— Буду.
Я приехала ровно к шести. Валерия всю дорогу почти не открывала рта. Елена с Романом в итоге добрались сами, на такси. Об этом я узнала уже на даче от Дмитрия. Роман, как выяснилось, был вполне взрослым и самостоятельным человеком и, кажется, ничуть не считал себя оскорблённым.
В тот вечер на участке было спокойно и даже красиво. За соседским забором разжигали мангал, воздух пах дымком, влажной землёй и свежескошенной травой. Над деревьями висела круглая, тяжёлая луна. Я сидела на ступеньках веранды и вдруг вспоминала, как три года назад мне всё это действительно нравилось: дача, лето, тёплые вечера на улице, неспешные разговоры.
Тогда это казалось отдыхом.
А потом, почти незаметно, всё стало обязанностью. Сначала одна поездка, потом другая, потом привычный маршрут, потом чужие сумки, просьбы, заезды, ожидания. Шаг за шагом удовольствие превратилось в повинность.
Утром в субботу Валерия вышла к завтраку бодрая, улыбчивая, будто вчерашнего разговора и не было. В этом тоже была вся она: не пережёвывать обиды, но и не обсуждать их. Просто перелистнуть страницу и вести себя так, словно ничего не произошло.
— Наталья, съездим сегодня на рынок за черешней? — спросила она между делом. — Тут рядом, километра три всего.
Я подняла на неё глаза.
— На чём поедем?
— Ну как на чём? На машине.
— Валерия, а ты водить умеешь?
Она на мгновение растерялась. Такой реакции от меня она явно не ожидала. Обычно я просто кивала и шла за ключами.
— Нет. А что?
— Ничего. Просто уточнила.
Мы всё-таки поехали. За рулём, разумеется, была я. На рынке Валерия купила черешню, огурцы и ещё несколько горшков с какой-то рассадой. Эти горшки потом заняли почти половину багажника, хотя изначально речь шла всего лишь о ягодах.
В воскресенье, когда мы уже собирались возвращаться в город, Валерия спустилась к машине с вещами и без всяких вопросов поставила на заднее сиденье два тяжёлых пакета с банками. Заготовки. За два дня она успела что-то закатать, сварить, разложить по стеклу — и теперь всё это автоматически должно было ехать со мной.
— Валерия, это твоё? — спросила я.
— Ну да. Довезёшь до дома?
— Ты ведь живёшь не у нас.
— И что? Ты же всё равно меня везёшь.
— Везу, — ответила я. — Пока везу.
Она либо не услышала, либо не захотела услышать. Скорее второе.
Вечером, когда мы уже остановились у её подъезда и выгружали вещи, я несла последний пакет. Валерия, стоя возле двери, бросила мне вслед:
— Наталья, в следующую пятницу заедь пораньше, хорошо? Где-то к пяти.
Я остановилась. Медленно поставила пакет на асфальт и повернулась к ней.
— Валерия.
— Что?
— Я больше не буду возить тебя на дачу.
Она посмотрела на меня так, будто я сказала что-то совершенно бессмысленное. Потом на её лице появилась знакомая снисходительная улыбка.
— Наталья, ты сейчас серьёзно? И из-за чего весь этот разговор?
И именно в эту секунду я поняла: она правда не понимает. Не играет, не делает вид, не пытается меня продавить. В её голове за эти три года сложился очень удобный порядок вещей, где я была чем-то вроде части общей инфраструктуры. Машина, водитель, свободное время, помощь по умолчанию. Всегда рядом, всегда доступна, ничего не требует.
— Из-за всего, — сказала я. — Из-за трёх лет подряд. Из-за каждой пятницы и каждого воскресенья. Из-за этих бесконечных крюков через город. Из-за пакетов, банок, рассады. Из-за того, что ты ни разу не спросила, устала ли я. Ни разу.
Валерия молчала. Впервые за долгое время — по-настоящему молчала. Без смешка, без привычной лёгкости, без попытки перевести всё в шутку.
— Хочешь ездить на дачу — покупай машину. Или ездите с Дмитрием на такси. Договаривайтесь с соседями. Как угодно. Я три года возила вас, потому что мне казалось, что это несложно. Теперь сложно. Вернее, даже не так. Я больше не хочу.
Я подняла пакет, переставила его к её ногам и пошла к своей машине.
Пока я ехала домой, Дмитрий звонил два раза. Я не отвечала. Не потому, что боялась разговора. Просто мне нужно было сначала доехать. Спокойно припарковаться. Выдохнуть. Побыть хотя бы несколько минут в тишине, без объяснений и чужих претензий.
Дома я поставила чайник, села за стол и только тогда включила звук на телефоне.
Три пропущенных вызова от Дмитрия. Одно сообщение от Валерии: «Ты это серьёзно?»
Я ответила одним словом: «Да».
Дмитрию я перезвонила сама.
— Наталья, что произошло? — спросил он. Голос у него был напряжённый, но злости я в нём не услышала.