Даже самой обычной бутылки воды, яблок, печенья — хоть какой-то мелочи в дорогу — от неё не было ни разу.
Зато за одно только лето Валерия трижды просила завернуть к ней домой, потому что «кое-что забыла». А однажды пришлось разворачиваться уже с середины пути: на даче осталась сумка с вещами, которые ей, как внезапно выяснилось, были позарез нужны в городе к понедельнику. Я развернулась и поехала обратно. Дмитрий тогда сказал мне: «Ты молодец». Видимо, это должно было прозвучать как поддержка.
Но легче мне от этих слов не стало.
В третью июльскую пятницу я снова везла их за город. Мы уже выехали, когда Валерия, будто между прочим, произнесла:
— Слушай, к нам на выходные ещё Марина с Павлом собираются. Подхватишь их тоже? Они на Садовой живут.
Садовая находилась совсем не по пути. Это был другой край города, а в пятницу, да ещё в пробках, такой «небольшой заезд» превращался минимум в сорок лишних минут.
— Нет, — ответила я.
Валерия даже повернулась ко мне. На лице у неё было такое искреннее изумление, словно я сказала что-то совершенно невозможное.
— Почему?
— Потому что это крюк. И потому что я не хочу дополнительно стоять в пробках почти час.
— Наталья, ну что ты. Марина очень просила. Им же как-то надо добраться.
— Пусть вызовут такси.
Дмитрий, как обычно, сидел сзади и не вмешивался. В подобных ситуациях он выбирал молчание. Очень удобный способ сохранить для себя покой: вроде бы и не споришь, и ответственности никакой не берёшь.
В итоге Марина с Павлом действительно приехали на такси. Причём почти одновременно с нами. Валерия встретила их возле ворот и что-то тихо сказала, при этом быстро оглянувшись в мою сторону. Я заметила, но сделала вид, будто ничего не слышала и не видела.
Позже, вечером, мы сидели за столом на веранде. Марина, приятная женщина лет сорока пяти, которую я до этого видела всего пару раз, вдруг обратилась ко мне:
— Наталья, а ты правда не смогла нас захватить по дороге?
— Правда, — спокойно сказала я.
— Жаль. Мы бы за бензин дали.
Я сначала посмотрела на неё, потом перевела взгляд на Валерию.
— Валерия, ты им предлагала оплатить дорогу?
Та лишь слегка повела плечом:
— Ну как-то неудобно деньги предлагать.
— Понятно, — сказала я.
Больше я этот разговор не продолжала. Но в памяти он у меня остался очень чётко.
В августе появилась новая история. В начале месяца моя подруга Ирина, с которой мы дружили ещё со времён института, переезжала в другую квартиру. Я поехала к ней помогать, весь субботний день разбирала коробки, таскала пакеты, расставляла вещи по шкафам. Домой вернулась уже поздно вечером, уставшая до пустоты, со спиной, которая ныла так, будто я разгружала фуру.
На следующий день Дмитрий сообщил:
— Валерия звонила. Говорит, ты вчера не смогла отвезти её на рынок за рассадой.
— Дмитрий, я вчера помогала Ирине с переездом. Валерия знала об этом заранее.
— Она говорит, что ты обещала.
— Я не обещала. Я сказала: если освобожусь, постараюсь.
— Она восприняла это как обещание.
Я держала в руках чашку. Поставила её на стол очень аккуратно, даже без звона.
— Дмитрий, я хочу кое-что понять. Если твоей сестре куда-то нужно, это автоматически становится моей обязанностью?
Он не сразу ответил.
— Ну не обязанностью, конечно. Просто мы же семья.
— Семья, — повторила я. — Хорошо.
На этом я замолчала. Не потому что мне нечего было сказать. Наоборот, слов было слишком много. Но я понимала: если сейчас начну, меня уже будет трудно остановить. А мне сначала нужно было разобраться с собой.
Через несколько дней я позвонила Юлии, ещё одной моей институтской подруге. Юлия работала в сфере управления персоналом, была человеком собранным, рациональным и умела смотреть на чужие проблемы без лишних эмоций. Именно к ней я обычно обращалась, когда мне требовался не сочувственный вздох, а нормальный трезвый взгляд со стороны.
— Юлия, представь ситуацию, — сказала я. — Три года подряд я каждые выходные вожу людей на дачу. Сестра мужа за всё это время ни разу не дала денег на бензин, ни разу не поинтересовалась, удобно ли мне, но при этом обижается, если я вдруг не могу подстроиться под неё.
— И что именно тебя останавливает? — спросила Юлия.
— Дмитрий говорит: семья.
— Понятно, — протянула она. — А сам Дмитрий хоть раз садился за руль вместо тебя?
— Один раз в июне. Когда я отказалась ехать.
— И чем всё закончилось?
— Ничем. Доехали нормально.
— Ну вот, — сказала Юлия. — Значит, им нужна не машина. Им нужна ты.
Эта фраза потом долго крутилась у меня в голове. Не машина нужна — я. Не потому, что иначе никак. А потому, что так всем привычно, удобно и менять никто ничего не собирается.
На следующий день я спросила Дмитрия:
— Сколько сейчас стоит машина вроде нашей, только попроще?
Он удивлённо посмотрел на меня:
— А тебе зачем?
— Валерия могла бы купить себе автомобиль. Тогда ездила бы когда хочет и куда хочет.
Дмитрий молча смотрел на меня несколько секунд.
— У Валерии нет таких денег.
— Хорошо. А если взять подержанную? Лет пяти-шести?
— Наталья, ты серьёзно?
— Абсолютно.
Он ничего больше не сказал, просто ушёл на кухню. И этот разговор, как и многие другие, будто растворился в воздухе.
А потом наступила та самая пятница. Та, с которой всё по-настоящему и началось.
Валерия позвонила около двух часов дня. Не спросила, смогу ли я. Не уточнила, удобно ли. Она сразу поставила перед фактом:
— Наталья, сегодня ещё Елену с Романом заберём. Они тоже на дачу едут, у них участок через три дома от нашего. Заедь за ними, они на Зелёной улице.
Зелёная улица снова была не по пути. Это был крюк в другую сторону, через полгорода.
— Валерия, — сказала я ровно.