Андрей обнял её так крепко, будто хотел одним этим движением успокоить, и ласково улыбнулся.
— Ну чего ты вся дрожишь, как осиновый лист? Что тебя так напугало?
— Я до ужаса боюсь самолётов, — едва слышно призналась Мария и уткнулась лицом в плечо жениха.
— Глупая моя, ведь лететь предстоит мне, а не тебе.
— От этого мне не легче. Я всё равно переживаю именно за тебя, — не отступала она.
— Тогда сделаем так: я буду писать тебе по дороге и сообщать обо всём, что происходит. Буквально каждый шаг. Так тебе будет спокойнее, сама увидишь.
— Хорошо. Только, пожалуйста, не забудь. Напиши, когда приземлишься, потом расскажи, как пройдёт конференция, и обязательно дай знать, когда снова пойдёшь на посадку.
— Обещаю. Всё сделаю именно так. Ну что, пора прощаться, уже объявили мой рейс.
Они ещё раз прижались друг к другу, задержав объятие на несколько секунд дольше обычного, а затем Андрей направился к стойкам регистрации.
Мария вышла из здания аэропорта на парковку и почти сразу обратила внимание на девочку лет восьми. Та сидела возле стеклянной стены терминала и внимательно переводила взгляд то на зал внутри, то на людей, которые выходили наружу. На мгновение Марии даже показалось, что ребёнок улыбнулся именно ей, но она тут же отогнала эту мысль. Мало ли ребятишек вертится у аэропортов, надеясь выпросить у прохожих немного денег.
В руках у девочки была коробка с какой-то надписью. Мария решила, что там, наверное, написано что-нибудь вроде просьбы помочь несчастной сироте. А потом, стоит такой малышке свернуть за угол, как все собранные деньги наверняка заберёт какой-нибудь взрослый хитрец, который и придумал эту схему.
Она тихо вздохнула, посмотрела на часы и отвернулась. Яркое полуденное солнце уже сдвинулось к входу в терминал и било прямо в глаза. Девочка с коробкой, похоже, тоже устала сидеть на жаре. Она поднялась и направилась обратно внутрь, время от времени настороженно оглядываясь, словно проверяла, не появятся ли поблизости полицейские.
В это время Андрей уже стоял в очереди на посадку и тоже то и дело бросал взгляд на часы. До вылета оставались считаные минуты, а ему вдруг ужасно захотелось сказать Марии ещё что-то важное. Например, что он любит её больше всего на свете. Что без неё эта конференция специалистов в Мюнхене покажется ему бесконечно скучной. Что он уже сейчас скучает, хотя они расстались всего несколько минут назад.
Но выйти из очереди, бежать искать Марию на парковке и рисковать посадкой было уже поздно. К тому же он был почти уверен, что она давно уехала. Поэтому Андрей достал смартфон, быстро набрал сообщение и отправил его.
В разных концах аэропорта то и дело раздавались сигналы телефонов, и в какой-то момент Андрею почудилось, будто его признание прочитали не только Мария, но и все пассажиры с провожающими вокруг.
До входа в стерильную зону оставалось всего несколько шагов, когда кто-то снизу осторожно потянул его за штанину.
— Дяденька, дайте, пожалуйста, гривну бабушке на лечение, — попросила та самая девочка с коробкой.
Андрей удивлённо опустил на неё взгляд и машинально полез в карман. Наличные он почти не носил, привык расплачиваться картой, однако несколько купюр всё-таки нашлись. Он молча протянул их ребёнку.
— Спасибо вам. Дай Бог здоровья, — сказала девочка, а потом вдруг добавила, широко распахнув большие карие глаза: — Только вы почему здесь стоите? Вам ведь на другой самолёт надо.
— Что это ещё значит? — Андрей нахмурился. — И с какой стати ты лезешь не в своё дело? Иди отсюда и не путайся под ногами.
Но девочка упрямо замотала головой.
— Вы меня не поняли. Это не ваш рейс. Вам туда нужно.
Она указала пальцем на соседнюю зону посадки. Андрей невольно посмотрел в ту сторону — и замер.
В другой очереди, среди пассажиров рейса в Батуми, стояла Мария. За её спиной висел рюкзак, которого раньше у неё точно не было, а вместо туфель на ногах красовались белые кроссовки.
Андрей резко мотнул головой, будто надеялся прогнать странное видение. Но стоило ему всмотреться внимательнее, как сомнений не осталось: это действительно была Мария.
Пока он стоял, совершенно сбитый с толку, девочка проворно ухватила его за руку и потянула к соседней очереди.
— Вот, — сказала она, когда они подошли ближе. — Я видела, как вы обнимались. Потом эта тётя вышла на улицу, вернулась обратно, забрала рюкзак из камеры хранения и встала сюда. Я ей тоже сказала, что она идёт не к своему самолёту. А она показала мне билет и велела не мешаться под ногами. Точно так же, как вы.
Андрей и Мария смотрели друг на друга так, словно неожиданно оказались чужими людьми. В голове мужчины одна за другой вспыхивали догадки: куда она собралась, зачем скрыла поездку, кто мог ждать её в Батуми. Мария же в тот момент с болезненной ясностью поняла, что дальше притворяться уже не получится. И всё равно попыталась выиграть хоть немного времени.
— Андрей, я всё объясню, — заговорила она поспешно. — Только давай не сейчас. Вернёшься — и мы спокойно поговорим. У тебя там конференция, ты можешь найти новых заказчиков. Нельзя упускать такую возможность.
Лицо Андрея сначала побледнело, затем резко налилось краской. Он откашлялся и ответил уже совсем другим голосом — холодным, напряжённым, звенящим от сдерживаемого гнева:
— Ты правда думаешь, что я смогу спокойно заниматься работой, зная, что моя невеста что-то скрывает и летит неизвестно куда? Пусть эта поездка хоть вовсе сорвётся. Я могу завтра закрыть своё дело и пойти преподавать информатику в школе, но одного я точно не приму — лжи от человека, которого считал самым близким.