— Я должна оплачивать юбилей твоего отца, человека, который годами позволял себе меня унижать? — не выдержала Алина.
Наталья Петровна замерла, так и не закрыв блокнот, который держала перед собой. Денис, ещё минуту назад согласно кивавший на каждое слово матери, вдруг уставился в край кухонного стола. А Сергей Юрьевич, устроившийся во главе стола с видом человека, чей праздник уже утверждён окончательно и бесповоротно, медленно повернулся к невестке.
До этого момента разговор шёл так, будто Алины рядом вообще не существовало. Обсуждали ресторанный зал, горячие блюда, ведущего, музыкальное сопровождение, оформление, небольшие подарки для гостей и общий семейный снимок, который Наталья Петровна собиралась заказывать отдельно.
— Всё-таки семьдесят лет, — уже в который раз повторяла она, водя ручкой по странице. — Такое не каждый день случается. Надо отметить достойно. Люди придут, родня соберётся. Нельзя же выглядеть неприлично.
Алина всё это время молчала. Она сидела возле Дениса, держа руки на коленях, и переводила взгляд то на исписанный лист в блокноте свекрови, то на мужа. Больше самой суммы её злило его спокойствие. Он ни разу не спросил, что она думает. Не поинтересовался, согласна ли она участвовать в этих расходах. Просто сидел рядом и вёл себя так, словно всё уже решено без неё.
— Зал я уже присмотрела, — продолжала Наталья Петровна. — Помещение большое, вход отдельный, кухня приличная. Только предоплату нужно внести как можно скорее, пока нашу дату не заняли.
— Это разумно, — отозвался Денис. — Хорошие места заранее бронируют.
Алина повернулась к нему, но муж даже не уловил её взгляда.
Сергей Юрьевич довольно фыркнул.
— Денис правильно говорит. Нечего в последний момент метаться. Я, между прочим, не каждый год юбилей справляю. Один раз можно и расстараться.
Алина едва заметно приподняла брови. Слова «один раз» прозвучали почти смешно. За годы брака она уже не раз становилась участницей «исключительных» семейных расходов, которые почему-то возникали регулярно. То нужно было помочь с ремонтом сарая у родителей Дениса, то срочно купить им новый холодильник, то отправить деньги на поездку к дальним родственникам, куда сам Денис даже не поехал. И каждый раз всё подавалось так, будто отказаться просто невозможно.
Но сейчас речь шла уже не о помощи. От неё ожидали, что она оплатит праздник человеку, который за все эти годы ни разу не сказал ей ничего доброго без колкой добавки.
— Я примерно прикинула расходы, — Наталья Петровна снова провела ручкой по строкам. — Зал, меню, музыка, торт… ну и общий подарок от семьи. С гостей же брать деньги неловко. Всё-таки свои люди.
— Конечно, неловко, — тут же поддержал её Денис.
— Тогда распределяем между близкими, — свекровь наконец подняла глаза. — Мы с отцом берём одну часть. Денис, вы с Алиной — вторую. И Илья ещё немного добавит.
Илья, младший брат Дениса, приходился Алине деверем. Он жил отдельно, появлялся у родителей нечасто и удивительным образом всегда исчезал именно тогда, когда в семье нужно было что-то решать или оплачивать. Наталья Петровна объясняла это тем, что «у Ильи сейчас непростой период», хотя этот период тянулся уже много лет.
— Илья снова добавит «немного»? — негромко спросила Алина.
Свекровь сделала вид, будто вопроса не расслышала.
— Денис, я тебе потом список скину. Главное — до пятницы внести предоплату.
— Ладно, — сказал Денис. — Разберёмся.
Именно это спокойное «разберёмся» стало для Алины последней каплей.
Она дослушала всё. Подождала, пока Наталья Петровна назовёт общую сумму. Подождала, пока Сергей Юрьевич с важным видом поправит ворот домашней рубашки и произнесёт, что «хороший юбилей дешёвым не бывает». Подождала даже того момента, когда муж добавил:
— Участвовать должны все. Это же отец.
Только после этого Алина подняла глаза.
— То есть я должна платить за юбилей твоего отца, который годами меня унижал? — повторила она уже тише, но от этой сдержанности каждое слово прозвучало ещё тяжелее.
На кухне словно стало меньше воздуха. Наталья Петровна резко захлопнула блокнот, но со стола его не убрала. Сергей Юрьевич прищурился. Денис втянул воздух носом и наконец посмотрел на жену.
— Алина, только давай без спектаклей, — произнёс он.
Она медленно повернулась к нему.
— Без спектаклей? Ты сейчас это серьёзно сказал?
— Мы обсуждаем папин праздник.
— Нет. Вы обсуждаете, какую сумму я должна отдать на праздник твоего отца. Разницу улавливаешь?
Наталья Петровна с нажимом положила ручку рядом с блокнотом.
— Никто тебя ни к чему не принуждает, Алина. Просто семья хочет помочь.
— Тогда почему, когда называли сумму, смотрели именно на меня?
Свекровь выпрямила спину.
— Потому что вы с Денисом муж и жена.
— И что из этого следует? Что между мной и Сергеем Юрьевичем автоматически появились любовь, благодарность и взаимное уважение?
Сергей Юрьевич коротко усмехнулся.
— Слышали? Вот оно, воспитание. Я всегда говорил: характер у неё непростой.
Алина посмотрела на него спокойно. Без злости, без истерики — пристально, словно впервые решила увидеть этого человека без привычного семейного тумана.
— Вы говорили не о моём характере, Сергей Юрьевич. Вы говорили, что Денис мог бы найти себе жену поприличнее. На нашей свадьбе вы сказали это тёте Вере, думая, что я не услышу. В первый Новый год у вас дома заявили, что жена из города — это одни запросы и капризы. Когда я после вашей больницы привезла лекарства, вы сказали, что я просто хочу выглядеть хорошей. Когда помогала Наталье Петровне с документами по дому, вы спросили, не собираюсь ли я потом претендовать на половину. Продолжать?
Наталья Петровна открыла рот, но ответ нашёлся у неё не сразу.
Денис нахмурился.
— Алина, зачем ты сейчас всё это поднимаешь?
Она тихо рассмеялась. Смех вышел коротким, сухим и совсем не весёлым.
— А когда, по-твоему, подходящий момент? После того как я заплачу за музыканта и торт? Или когда буду улыбаться на общей фотографии рядом с человеком, который каждый мой визит превращал в проверку моего терпения?
— Отец бывает резким, — сказал Денис. — Ты же сама знаешь.
— Резкость — это когда человек один раз сказал грубость, понял и извинился. У твоего отца это не резкость, а привычка. И все эти годы ты называл её просто характером.
Сергей Юрьевич стукнул ладонью по столу. Удар был не слишком сильным, но стоявшая рядом посуда звякнула.
— Ты что себе позволяешь? В моём доме ещё будешь меня учить?
Алина не дрогнула. Она лишь сняла руки с коленей и сложила их перед собой на столе.
— Я вас не учу. Я говорю, что не буду оплачивать ваше торжество.
— Денис! — Наталья Петровна резко повернулась к сыну. — Ты слышишь, как она разговаривает с твоим отцом?
Денис тяжело выдохнул.
— Алина, можно было сказать и помягче.
Она посмотрела на мужа так, что он замер на полпути, когда уже потянулся к стакану.
— Помягче? Денис, я семь лет говорила помягче. Я спокойно просила тебя не оставлять меня с твоим отцом одну на кухне, когда он начинал отпускать свои замечания. Спокойно просила не смеяться, когда он называл мои решения глупостями. Спокойно объясняла, что мне тяжело сюда приезжать, потому что каждый визит заканчивается очередным уколом. А ты каждый раз отвечал, что я всё преувеличиваю.
— Потому что ты иногда правда слишком остро реагируешь.
Алина кивнула, будто именно этой фразы и ждала.
— Вот видишь. Даже сейчас. Получается, не он меня унижал, а я просто «остро реагировала».
Сергей Юрьевич поднялся из-за стола. Он был широким, тяжёлым, привыкшим занимать собой всё пространство вокруг. Раньше в такие моменты Алина замолкала. Не потому, что боялась его физически, а потому что любая ссора в доме родителей Дениса потом оборачивалась долгими разговорами с мужем, где виноватой в итоге всё равно оказывалась она.
Но сегодня она не отвела глаз.
— Ты пришла в наш дом и устраиваешь здесь разборки, — произнёс свёкор. — Не нравится — не приходи. Никто тебя сюда силой не тянет.
— Вот с этим я полностью согласна, — ответила Алина. — Больше я сюда не приду.
Наталья Петровна заметно побледнела.
— Как это — не придёшь?
— Именно так. На юбилей я тоже не приду. И денег на него не дам.
— Ты хоть подумай, что люди скажут! — всплеснула руками свекровь. — Невестка не явилась на юбилей свёкра!
— Пусть скажут правду, — спокойно произнесла Алина. — Невестка устала делать вид, будто её все эти годы не оскорбляли.
После этих слов Денис больше не мог молчать.