Денис резко отодвинул стул, и ножки громко скрипнули по полу.
— Достаточно. Мы уезжаем. Дома нормально всё обсудим, без этого представления.
— Нет, — тихо, но твёрдо ответила Алина. — Дома разговор пойдёт уже совсем о другом.
Он застыл на месте.
— Это ещё о чём?
— О том, почему ты годами считал допустимым, что твой отец меня унижает, а сегодня вдруг решил, будто я обязана оплатить ему торжество.
Денис перевёл взгляд сначала на мать, затем на отца. На лице у него на секунду появилось раздражение. И Алина сразу поняла: раздражён он не родителями, а ею. Её словами. Её отказом молчать. В этот момент сомнений почти не осталось — он снова выбирал ту сторону, где ему удобнее.
— Ты сейчас нарочно всё раздуваешь, — сказал он с нажимом. — Из-за денег.
Алина поднялась из-за стола.
— Нет, Денис. Не из-за денег. Из-за уважения. Просто деньги высветили то, что между нами давно пряталось.
Она сняла сумку со спинки стула. Наталья Петровна тут же сделала шаг к ней.
— Алина, ну куда ты собралась? Мы же ещё не закончили разговор.
— Закончили.
— Подожди, — Денис тоже встал. — Я тебя довезу.
— Не нужно. Закажу такси.
— Хватит устраивать сцену и хлопать дверями.
У выхода из кухни Алина остановилась и обернулась.
— Дверью я ещё не хлопнула. Я просто ухожу из дома, где меня в очередной раз попытались поставить на положенное, по-вашему, место.
Сергей Юрьевич презрительно скривил губы.
— Вот и правильно. Иди. Давно пора было понять, что не всякая женщина подходит для нормальной семьи.
Денис промолчал. Даже после этих слов он не произнёс отцу ни единой фразы.
Алина задержалась буквально на мгновение. Не потому, что всё ещё ждала, что муж заступится. Она уже знала: этого не случится. Ей просто хотелось запомнить этот миг как черту, за которой больше нельзя будет обманывать себя мыслью, будто всё ещё можно исправить разговорами и терпением.
Она вышла в коридор, надела обувь и достала телефон. Пальцы не дрожали, но движения стали резкими, выверенными, почти механическими. Так она обычно собиралась перед важной встречей на работе, когда эмоции мешают, а действовать всё равно нужно быстро и точно.
Такси приехало неожиданно скоро. Денис вышел за ней уже на лестничную площадку.
— Алина, ну ты правда перегнула, — произнёс он тише, будто рассчитывал, что спокойный тон всё сгладит. — Можно было просто отказаться оплачивать часть расходов.
Она посмотрела на него внимательно.
— Ты даже сейчас ничего не понял.
— А что я должен был понять? Что отец иногда позволяет себе лишнее? Да, бывает. Но он уже немолодой человек.
— Возраст не даёт права годами вытирать ноги о чужое достоинство.
— Зачем сразу такие выражения?
— Потому что на мягкие слова ты не реагировал.
Денис устало провёл ладонью по лицу.
— Ладно. Я поговорю с ним.
— Уже не нужно.
— В смысле?
— В прямом. Поздно.
Он нахмурился.
— Ты из-за одной ссоры сейчас собираешься делать выводы о нашем браке?
Алина толкнула дверь подъезда.
— Это не одна ссора, Денис. Это семь лет. Просто сегодня вы выставили мне счёт.
Домой она приехала раньше мужа. Квартира была их общей: куплена в браке и оформлена на двоих. Алина прекрасно это помнила и уходить из собственного дома никуда не собиралась. Она сняла верхнюю одежду, прошла на кухню и включила свет.
В этой квартире слишком многое держалось на ней. Не в смысле ремонта или мебели, а в смысле ежедневной жизни. Она выбирала технику, решала бытовые вопросы, следила за квитанциями, покупала всё необходимое, проверяла сроки документов, записывала Дениса к врачу, когда он до последнего откладывал визит. Она никогда не считала это подвигом. Просто так у них было устроено.
Но теперь она впервые увидела это иначе: для семьи Дениса её усилия всегда были чем-то вроде привычного фона. Как вода из крана. Пока есть — никто не замечает. Стоит исчезнуть — сразу начинаются возмущения.
Денис вернулся минут через сорок. По тому, как он открыл входную дверь, Алина сразу поняла: с ним уже успели поговорить.
— Мама плачет, — произнёс он вместо приветствия.
Алина закрыла папку с домашними документами, которую уже успела достать из шкафа.
— По какой причине?
— Ты её обидела.
— Я отказалась платить за юбилей твоего отца.
— Ты сказала это так, будто они тебе враги.
— А как ещё называть людей, которые годами слушали оскорбления в мой адрес и при этом просили меня быть удобной?
Денис швырнул ключи на тумбу в прихожей. Звук вышел резким. Алина сразу вышла из кухни.
— Не бросай ключи. Положи нормально.
Он уставился на неё с недоумением.
— Ты серьёзно сейчас?
— Абсолютно. Сегодня у меня особенно нет желания убирать за раздражёнными мужчинами.
Денис взял связку и положил её ровнее. При этом вид у него был такой, будто он совершил великое одолжение.
— Послушай, — начал он, проходя на кухню. — Давай по-нормальному. Юбилей почти организован. Если мы сейчас откажемся, мама будет выглядеть глупо перед родственниками.
— А я здесь при чём?
— Ты моя жена.
— И что из этого следует?
— Ты часть семьи.
Алина посмотрела на него так, что он осёкся. Видимо, сам понял, насколько опасную фразу собирался повторить.
— Ты же понимаешь, — поправился Денис. — От нас ждут участия.
— От тебя ждут. Ты сын. Вот и участвуй.
— То есть ты предлагаешь, чтобы я платил один?
— Из своих личных денег — сколько сочтёшь нужным.
— У нас общий бюджет.
— С сегодняшнего дня — уже нет.
Денис моргнул.
— Что?
— Я сказала: с этого дня у нас не будет общего кошелька для расходов на твоих родственников. Коммуналку, продукты, бытовые покупки — обсуждаем. Праздники людей, которые позволяют себе меня унижать, — нет.
Он криво усмехнулся.
— Ты решила меня наказать?
— Нет. Я решила перестать наказывать себя.
Денис подошёл к столу, сел, потом почти сразу поднялся, будто не мог найти себе места. Он явно растерялся, но всеми силами пытался выглядеть уверенным.
— Алина, ты хоть понимаешь, как это со стороны смотрится? Жена отказывает мужу в помощи из-за каких-то старых обид.
— Нет. Женщина отказывается оплачивать уважение, которого ей никогда не давали.
— Ты всё драматизируешь.
Она выдвинула ящик, достала небольшой блокнот и положила перед ним.
— Хорошо. Тогда без эмоций. Давай посмотрим на факты.
— Это что?
— Записи крупных трат на твоих родителей за последние три года. Я вела их не для скандала. Для себя. Чтобы понимать, почему наши собственные планы постоянно откладываются.
Денис замолчал.
Алина раскрыла блокнот на нужной странице.
— Вот ремонт их забора. Ты тогда сказал, что поможешь один раз. Потом — лекарства после обследования твоего отца. Я не спорила. Потом — техника на кухню. Потом поездка Натальи Петровны к сестре, потому что ей, видите ли, было неудобно отказать. Потом подарок Илье на переезд, хотя он взрослый человек и сам решил снимать жильё. Дальше идут мелочи. Деньги на еду, когда они приезжали к нам, я вообще не считала. Только то, что выходило сверх обычного.
Денис смотрел на записи. Его выражение лица постепенно менялось. Раздражение отходило, уступая место неприятному удивлению.
— Ты всё это считала?
— Да. Потому что это были не только твои деньги. Мои тоже.
— Почему ты раньше не говорила?
Алина закрыла блокнот.
— Говорила. Ты каждый раз отвечал, что я придираюсь.
Он сел напротив и уже не пытался усмехаться.
— Я не думал, что для тебя это настолько важно.
— А тебе было важно узнать?
Денис не нашёлся, что ответить.
На следующий день Наталья Петровна позвонила Алине сама. Это было непривычно. Обычно она набирала сына, а Алине отправляла короткие сообщения лишь в тех случаях, когда нужно было что-то купить, забрать, передать или уточнить.
Увидев её имя на экране, Алина несколько секунд просто смотрела на телефон. Потом всё-таки приняла вызов.
— Слушаю.
— Алина, здравствуй. Нам надо поговорить.
Голос у свекрови был сухой, собранный, без вчерашней растерянности.
— Говорите.
— Вчера ты наговорила много лишнего. Я всю ночь не сомкнула глаз.
— Я сказала то, что давно следовало сказать.
— Сергей Юрьевич тоже переживает.
Алина едва заметно усмехнулась.
— Правда?
— Конечно. Ему неприятно, что ты выставила его каким-то чудовищем.
— Я назвала конкретные случаи.
— Ну он человек прямой. У него манера такая. Не всем нравится, но что теперь? От родных людей не отворачиваются из-за каждого слова.
— Я не отворачиваюсь от родных людей. Я отказываюсь оплачивать праздник человека, который меня не уважает.
На другом конце линии повисла пауза.
— Денис из-за тебя теперь не хочет вносить всю сумму, — наконец произнесла Наталья Петровна.
Вот оно. Алина даже выпрямилась, поняв настоящую причину этого звонка.