Журнал ГЛАМУРНО — развлекаем, просвещаем, удивляем!
Всё началось с шампуня. Самого обыкновенного, за триста восемьдесят гривен, который стоял на полке супермаркета и источал лёгкий, почти весенний аромат. Ирина взяла флакон просто из любопытства. Лишь понюхать. Покупать она не собиралась — всего лишь держала в ладонях аккуратную бутылочку с перламутровой наклейкой, и на мгновение ей стало по-настоящему приятно.
Дмитрий это заметил.
— Поставь обратно, — произнёс он, не поднимая глаз от списка в телефоне.
— Я только смотрю.
— Я сказал — поставь.
Ирина молча вернула шампунь на полку. Неподалёку стояла женщина лет сорока; она делала вид, что читает состав геля для душа, но Ирина уловила её косой взгляд.
— Вот твой шампунь, — Дмитрий достал с нижней полки упаковку хозяйственного мыла. Три бруска по семнадцать гривен каждый. — Всю жизнь им мылась — и дальше помоешься.
— Дмитрий, ну иногда же можно нормальный…
— Что значит нормальный? — он повернулся к ней, и голос стал чуть громче — ровно настолько, чтобы его услышали в соседнем ряду. — Это что, ненормальное мыло? Три куска — на три месяца хватит. Или ты думаешь, я деньги печатаю?
— Я не это имела в виду…
— Ты хочешь шампунь за четыреста гривен. За четыреста! Ты в курсе, сколько в этом месяце за электричество платить?
Женщина с гелем тихо отошла. Молодой парень с корзиной замедлил шаг у соседней витрины и поспешил прочь. Ирина ощутила, как к щекам приливает жар — густой, липкий. Она уставилась в серую плитку под ногами и повторяла про себя одно: пусть это закончится, пусть он замолчит, пусть мы просто уйдём.
— Иди к кассе, — бросил Дмитрий. — И перестань глазеть по сторонам. Мы пришли по списку, а не на экскурсию.
По пути к кассам Ирина несла пакет с хозяйственным мылом и чувствовала, будто на неё оборачиваются все вокруг. Будто каждый всё видел и всё понял. Пятьдесят шесть лет. Двадцать восемь из них — в браке. Пакет мыла за пятьдесят одну гривну.
Дома она заперлась в ванной и долго стояла под горячими струями. Намыливала волосы хозяйственным мылом — оно почти не пенилось и ничем не пахло. Вода стекала по лицу, и лишь спустя время она осознала, что это уже не только вода.
Она плакала под шум душа, чтобы Дмитрий не услышал.
Потом вытерлась, высушила волосы, приготовила ужин, перемыла посуду. Всё как всегда.
Но в тот вечер внутри что-то едва слышно сдвинулось. Будто ржавый замочек, о существовании которого давно забыли, вдруг щёлкнул и поддался.
Они познакомились, когда Ирине было двадцать восемь. Дмитрий, инженер на заводе, человек спокойный и основательный, из приличной семьи. Мама тогда сказала: «Надёжный мужчина, Ирина, таких сейчас поискать». И он действительно казался надёжным: не пил, не изменял, работал исправно. Всё выглядело правильно.
Скупость проявилась не сразу. Сначала это называлось бережливостью — даже достоинством. Он выключал свет в пустых комнатах, выискивал скидки, избегал кредитов. Разумный хозяин, убеждала себя Ирина.
Позже начались разговоры. «Зачем тебе новые туфли, старые ещё нормальные». «Дорого, возьми попроще». «Тебе эта косметика ни к чему, и так хорошо выглядишь». Она соглашалась. Отступала. Уговаривала себя, что он прав, что не стоит тратиться, что другим живётся куда тяжелее.
Со временем «лишним» стало почти всё. Качественный крем для лица. Колготки без затяжек. Обед с подругой в кафе хотя бы раз в полгода. Однажды она купила книгу — небольшую, за сто восемьдесят гривен. Дмитрий смотрел на неё так долго и молча, что она чувствовала себя воровкой.
Её зарплата поступала на общий счёт. Все траты обсуждались. На «личные нужды» Дмитрий выделял ей тысячу пятьсот гривен в месяц. «Тебе больше зачем? Всё равно вечерами дома». Хотя она работала в архиве городской администрации, добиралась туда и обратно на двух автобусах, это будто не считалось.
Подруги замечали. Татьяна, с которой они дружили со школы, однажды сказала прямо: «Ирина, он тебя унижает». Ирина ответила: «Ты не понимаешь, он просто такой человек». Татьяна не стала спорить. Она умела не давить. Просто приглашала на чай, угощала пирогом собственного приготовления и никогда не произносила: «Я же говорила».
В архиве Ирина трудилась уже одиннадцать лет. Начальница, Наталья, была строгой, но справедливой. В апреле, спустя три недели после сцены с шампунем, Наталья вызвала её к себе.
— Ирина, — начала она официально, а затем смягчилась улыбкой. — Мы с коллегами решили начислить вам премию. За прошлогодний проект по оцифровке. Помните, вы тогда задержались почти на три недели.
Ирина помнила. Приходила раньше всех, уходила последней, сидела за сканером до темноты, а Дмитрий каждый вечер звонил и интересовался, когда будет ужин.
— Двенадцать тысяч гривен, — сказала Наталья. — Наличными. Сегодня. Вы это заслужили.
Ирина вышла, зашла в туалет, закрылась в кабинке и несколько минут просто стояла. Двенадцать тысяч. Деньги, о которых Дмитрий не знал. Которые она могла не объяснять.
Впервые в жизни у неё появилось что-то своё.
Она ничего не сказала мужу. Вечером приготовила гречку с котлетами, спокойно ответила на вопросы о ценах на помидоры и картошку. Легла и смотрела в потолок, а конверт с деньгами лежал в боковом кармане рабочей сумки.
На следующий день, во время обеденного перерыва, она снова зашла в тот супермаркет.
Нашла тот самый шампунь. Перламутровая этикетка, лёгкий цветочный аромат. Флакон отправился в корзину. Рядом стоял крем для лица, о котором она когда-то читала в журнале у Татьяны. Небольшая баночка — восемьсот пятьдесят гривен. Она взяла и его.
По дороге к кассе сердце билось чуть быстрее обычного. Казалось, она делает нечто огромное. При этом руки оставались удивительно спокойными.
Она расплатилась, взяла пакет и вышла на улицу.
Апрельский воздух пах свежестью и немного выхлопами, на клумбе неподалёку пробивались первые жёлтые цветы. Ирина остановилась у входа и на секунду прикрыла глаза.
Триста восемьдесят гривен и восемьсот пятьдесят. Всего тысяча двести тридцать. И ни капли вины. Это ощущение было непривычным. Вина давно стала фоном её жизни, почти незаметным. А теперь — тишина.
Вечером покупки она спрятала в рабочую сумку, на самое дно, под папки. Мылась по-прежнему хозяйственным мылом. Крем оставила в ящике письменного стола на работе.
Через несколько дней она позвонила Татьяне.
— Ты ещё стрижёшь?
Несколько лет назад Татьяна окончила курсы парикмахеров — для души. Подруг принимала дома, с удовольствием.
— Конечно. Когда тебя ждать?
— В субботу. Дмитрий поедет к брату в область.
В трубке повисла пауза.
— Ирина… Краситься будем?
— Да.
— Ох, — тихо выдохнула Татьяна. — Хорошо. Приезжай. Краску возьму нормальную.
Ирина положила телефон и вдруг поймала себя на том, что ждёт этой субботы с почти девичьим волнением — впервые за долгое время у неё появилось что-то, принадлежащее только ей.