Приглашение доставили в четверг. Белоснежный конверт, украшенный золотым тиснением и витиеватыми узорами, выглядел слишком торжественно, чтобы быть шуткой. Я вертела его в пальцах и всерьёз гадала: а вдруг это чей‑то нелепый розыгрыш из тех, что выкладывают в соцсети ради просмотров?
Но всё оказалось по-настоящему. Внутри аккуратным каллиграфическим почерком было выведено: «Дорогая Оксана, мы будем счастливы видеть тебя на нашей свадьбе. Маргарита и Дмитрий».
Маргарита и Дмитрий.
МОЙ Дмитрий.
Двадцать лет плечом к плечу. С Маргаритой мы сошлись ещё в музыкальной школе: одинаково терпеть не могли сольфеджио и с одинаковым энтузиазмом удирали с занятий в кондитерскую через дорогу. Она стояла рядом со мной в ЗАГСе, когда я выходила замуж. Сжимала мою ладонь, пока я захлёбывалась слезами после неудачной попытки стать матерью. Ей было известно обо мне всё. Абсолютно всё.
И теперь — это приглашение.
Спустя час зазвонил телефон. Номер Маргариты я так и не стёрла. Наверное, из странной привычки — чтобы в какой‑нибудь момент снова услышать знакомый голос.
— Оксана? Ты получила приглашение?
Маргарита. Та же лёгкая, почти певучая интонация, будто между нами ничего не случилось. Словно мы по‑прежнему болтаем вечерами о сериалах и рабочих сплетнях.
— Получила.
— Ты ведь придёшь, да? — в её тоне мелькнула нервная нотка. — Оксана, я понимаю, что всё это… непросто. Но прошёл целый год. Мы взрослые люди. Ты же не держишь зла?
Я не ответила. Дождь стучал по стеклу моей съёмной однушки на Академической — той самой, куда я перебралась после развода. Общую квартиру мы через суд разделили и продали, а мои деньги до сих пор лежали на счёте, будто выжидая подходящего момента.
— Оксана, ты меня слышишь?
— Слышу.
— Я хочу, чтобы ты стала моей свидетельницей. Мы же почти сёстры. Были. И есть. Ты — единственный человек, кому я по-настоящему доверяю.
Доверяю.
Слово полоснуло изнутри так больно, что захотелось расхохотаться — громко, до истерики, чтобы эхо разнеслось по всей квартире.
— Я подумаю, — произнесла я и нажала «отбой».
Три следующих дня работа валилась из рук. В магазине хозяйственных товаров, где я уже четвёртый год сижу за кассой, покупатели наверняка заметили, как я путаюсь в сдаче и по дважды пробиваю одну и ту же покупку. Начальник, Игорь — человек строгий, но по-своему честный, — вызвал меня к себе.
— Оксана, что с вами происходит?
Стоя перед его столом, я лихорадочно подбирала слова. Как сформулировать? «Бывшая лучшая подруга пригласила меня быть свидетельницей на свадьбе с моим бывшим мужем»? Звучит как аннотация к дешёвой мелодраме.
— Личные обстоятельства, — наконец выдохнула я. — Простите. Я соберусь.
Он долго изучал меня тем самым взглядом, от которого становится не по себе.
— Возьмите два дня за свой счёт. Разберитесь с личным. И возвращайтесь в нормальном состоянии.
Разбираться я отправилась к маме. Она жила в Полтава, в той самой трёхкомнатной квартире, где прошло моё детство. Отец оставил её нам, когда ушёл к другой. Мне было четырнадцать. Возможно, именно поэтому предательство до сих пор ранит меня так остро.
Мама выслушала, не перебивая. Помешивала свой фирменный куриный суп с лапшой и молчала.
— И что ты решила? — спросила она, когда я закончила.
— Пока не знаю.
— Знаешь.
Я встретилась с её взглядом. Пятьдесят восемь, седые волосы, которые она принципиально не красит, тонкие морщинки у глаз — а глаза всё такие же внимательные, цепкие. От неё ничего не утаишь.
— Я хочу пойти, — призналась я. — Но не в роли свидетельницы. Не как подруга. Я хочу…
— Отомстить?
Слово тяжело повисло в воздухе.
— Хочу, чтобы она поняла. И чтобы ОН понял. Так с людьми не поступают.
Мама выключила плиту и, вытерев руки полотенцем, обернулась ко мне.
— Оксана, запомни: пойдёшь ты или нет, устроишь скандал или тихо просидишь в стороне — жить дальше всё равно тебе. Это их выбор и их последствия. Не позволяй их поступкам управлять твоей жизнью.
Я понимала, что она права.
Но внутри уже оформлялось совсем иное решение.
План сложился почти сам.
Ничего грандиозного я не замышляла. Просто вечером перебирала в телефоне старые снимки — почему‑то так и не решилась удалить — и наткнулась на видео.
Наша свадьба. Семь лет назад.
Дмитрий стоит в зале регистрации старинного особняка, где мы тогда расписывались, и смотрит на меня так, словно во всём мире существую только я.
Его голос дрожит, когда он произносит:
«Я клянусь любить тебя вечно.»