У Татьяны Викторовны мгновенно вспыхнули щеки, по коже расползлись неровные багровые пятна.
— Кирилл этот кухонный гарнитур покупал! — сорвалась она наконец, будто только сейчас нашла, за что ухватиться. — На свои деньги, между прочим! Я чек своими глазами видела! И плитку тоже я оплачивала!
— Если у вас имеются претензии по поводу возмещения расходов на ремонт, решайте их в порядке гражданского судопроизводства, — ровно, почти скучающе произнес участковый. — Хотите — обращайтесь в суд.
Он аккуратно сложил бумаги и убрал их в папку.
— А на данный момент я прошу вас без скандала собрать вещи и освободить квартиру.
— Да с какой стати?! — Татьяна Викторовна вцепилась в ручку чемодана так, словно тот мог защитить ее от всего мира. — Я отсюда никуда не уйду! Вы не имеете права меня выгонять! Я жалобу напишу! В прокуратуру пойду!
— Гражданка, — голос Олега Игоревича стал заметно суше и тверже.
Он сделал шаг к сумкам, не повышая тона, но в комнате сразу стало тише.
— Вы сейчас находитесь в чужом жилом помещении вопреки воле законных жильцов. Кроме того, своим поведением нарушаете порядок. Будем оформлять заявление?
Он повернулся к Марине.
— Поедем в отделение разбираться? Составляем материалы?
Марина спокойно переплела пальцы перед собой.
— Думаю, пока хватит устного предупреждения, — сказала она. — При условии, что Татьяна Викторовна немедленно уйдет. Со всеми вещами. У меня сегодня рабочий день, я на удаленке, и времени на это представление больше нет.
Свекровь метнула в нее такой взгляд, будто мысленно уже испепелила до пепла. Куртку бордового цвета она сорвала со скамейки резким, нервным движением.
— Ты еще пожалеешь, — прошипела Татьяна Викторовна, торопливо попадая пуговицами не в те петли. — Я Кириллу все расскажу. Вот тогда посмотрим, как ты запоешь. Змея неблагодарная! Приютили, пригрели — а она…
— Всего доброго, Татьяна Викторовна, — без тени раздражения произнесла Марина.
Она шире распахнула входную дверь.
Татьяне Викторовне пришлось самой волочь через порог свои неподъемные чемоданы. Колесики с неприятным скрежетом покатились по плитке на лестничной площадке. Большая клетчатая сумка зацепилась за косяк, и свекровь дернула ее так яростно, что одна ручка с треском оторвалась. Олег Игоревич молча дождался, пока она вызовет лифт и втянет багаж внутрь. Затем коротко кивнул Марине на прощание и спустился по лестнице пешком.
Марина закрыла дверь, провернула оба замка и несколько секунд просто стояла в прихожей, прислушиваясь к тишине. Потом вернулась на кухню и допила оставшуюся в стакане воду.
Через три дня позвонил Кирилл.
Сначала он долго рассказывал о командировке: что на объекте все идет через одно место, в гостинице сквозняк, погода отвратительная, а начальник опять экономит на всем, на чем только можно. Марина слушала спокойно, время от времени вставляя короткое «угу».
Потом Кирилл будто между прочим спросил:
— Слушай, мама к тебе случайно не заходила?
— Заходила, — без паузы ответила Марина.
— Странно. Я ей звоню, а она то не берет, то сбрасывает. Обижается на что-то. Сказала, что ноги ее больше в нашем доме не будет. Вы там поругались?
— Да нет, — почти весело сказала Марина и провела тряпкой по подоконнику. — Не ругались. Просто ей у нас не понравилось. Матрас, говорит, жесткий. И кухонный гарнитур вдруг разонравился.
Кирилл вздохнул.
— Ну, мама у меня человек своеобразный, ты же знаешь. Ладно, побегу. Завтра рано вставать, на объект к первой смене.
— Давай, Кирилл. Хорошей тебе смены.
Марина завершила вызов, подошла к холодильнику, достала любимый йогурт и сняла крышечку. Тишина в квартире, как выяснилось, была вовсе не пустой. У нее оказалось множество приятных преимуществ.