В строке «отец» так и осталось пустое место. Дмитрий, однако, не воспринял это как оскорбление и даже не стал спорить.
— Я слышал, что в таком случае тебе могут назначить дополнительные выплаты, — спокойно сказал он. — Это твоё решение. Делай так, как считаешь правильным.
…
То утро ничем не отличалось от множества других. Раньше всех проснулась София и тут же заявила о себе громким плачем. Мария уже давно привыкла к такому началу дня. Она только приоткрыла глаза, собираясь подняться, но Дмитрий оказался быстрее.
— Лежи, не вставай… я сам, — тихо бросил он.
Так бывало почти каждое утро. Он забирал на себя первые хлопоты с ребёнком, чтобы Мария могла хотя бы ещё немного полежать в постели. Она улыбнулась, прислушиваясь из спальни, как он негромко напевает дочке ту самую песенку, после которой София обычно сразу успокаивалась.
Мария поворочалась под одеялом, но сон уже ушёл. Тогда она поднялась, пошла на кухню, приготовила завтрак. Потом Дмитрий начал собираться на работу. Перед выходом он поцеловал Марию в висок, а затем взял Софию на руки, крепко прижал к себе и задержался так на несколько секунд.
— Как же не хочется сегодня уходить, — вздохнул он. — Мария, ты даже не представляешь, какая ты счастливая. Ты можешь почти всё время быть рядом с дочкой.
Она молча кивнула. Дмитрий был прав: быть возле Софии было огромным счастьем. Только иногда это счастье выматывало до последней капли сил.
— Постараюсь вернуться пораньше, — сказал он, надевая куртку. — Сначала заеду к поставщику, а потом сразу домой.
— Мы уже по тебе скучаем, — улыбнулась Мария.
Она проводила его до двери, ещё раз обняла, поцеловала. Дмитрий улыбнулся ей на прощание и вышел из квартиры.
Дальше день покатился по привычному кругу: стирка, готовка, прогулка, обед, сон Софии, разговор с мамой по телефону, полдник и снова улица. Ближе к вечеру Мария взглянула на часы и решила, что пора возвращаться домой. Именно в этот момент зазвонил телефон.
— Да, слушаю, — ответила она, даже не посмотрев на экран.
В трубке прозвучал незнакомый мужской голос:
— Мария? Жена Дмитрия?
— Нет, — машинально сказала она. — Я… его девушка.
— Не имеет значения. Он попал в аварию. Сейчас в реанимации. Записывайте адрес больницы.
У Марии будто провалилось всё внутри. На секунду она даже подумала, что это может быть какой-то обман, что сейчас у неё начнут требовать деньги. Но задать вопрос она не успела: мужчина уже отключился.
«Надо ехать», — мелькнуло у неё в голове.
Она дрожащими пальцами набрала Екатерину, быстро объяснила, что произошло, договорилась, где та сможет её перехватить, и почти сразу поехала в больницу.
Дорога показалась бесконечной. Мария то шептала молитвы, то ругала себя за каждую вспышку раздражения, за каждую обиду, за каждое сказанное впопыхах резкое слово. Потом снова начинала молиться.
«Только живи, — повторяла она про себя. — Пожалуйста, только останься жив. Мне больше ничего не нужно. Я никогда ничего у тебя не попрошу».
Потом она сидела в больничном коридоре рядом с матерью Дмитрия и ждала, пока закончится операция. Время тянулось мучительно медленно. Когда из операционной вышел врач, Мария успела всё понять по его лицу ещё до того, как он произнёс хоть слово.
…
Следующие месяцы слились для неё в один серый, вязкий туман. Мария почти не плакала. Слёз как будто просто не осталось. Она существовала по инерции: вставала, кормила Софию, укладывала её спать, мыла тарелки, запускала стирку, протирала пыль, готовила еду. Всё происходило автоматически, без участия души, словно вместо неё по квартире двигался кто-то другой.
Жильё, где они с Дмитрием ещё недавно были счастливы, стало казаться чужим и холодным. Его рубашки по-прежнему висели в шкафу. В ванной стояла его зубная щётка. На тумбочке лежала книга с закладкой между страницами. Каждая вещь будто ждала, что хозяин вот-вот вернётся. По-хорошему, всё это давно следовало убрать, спрятать, сложить в коробки. Но Мария не могла заставить себя даже прикоснуться к его вещам.
Екатерина приезжала почти ежедневно. Привозила продукты, готовую еду, возилась с Софией, мыла полы, разбирала кухню, пока Мария сидела у окна и смотрела куда-то мимо двора, мимо домов, мимо собственной жизни.
— Ты вообще спишь? — однажды осторожно спросила Екатерина.
— Наверное, — безразлично ответила Мария. — Разве это важно?
Екатерина помолчала, а потом, словно решившись на неприятный разговор, аккуратно спросила о делах, связанных с наследством Дмитрия.