— Ты открывала наследственное дело?
Мария несколько раз растерянно моргнула, словно смысл этих слов не сразу дошёл до неё.
— Какое ещё наследственное дело?
— Мария… — Екатерина вздохнула. — Ты сейчас живёшь в квартире Дмитрия. Во дворе стоит его машина. Насколько я помню, у него ещё и дача была.
Мария медленно провела ладонью по лицу, будто пыталась стереть с себя усталость.
— Екатерина, я не могу сейчас об этом думать. Мне даже вдох сделать больно.
— Я понимаю, — тихо ответила подруга. — Но у тебя есть София. Она его дочь, а значит, наследница. Ты хоть представляешь, кому всё это может перейти? Скорее всего, его матери. А если она решит сдавать квартиру? Или просто потребует, чтобы вы съехали?
— Но София же её внучка…
— Вот именно, что только по жизни. А по документам — нет. У тебя в свидетельстве о рождении в графе «отец» стоит прочерк. Поэтому, если захотят, тебя отсюда выставят. Вопрос только времени.
— Мне кажется, ты сгущаешь краски…
— Может, и сгущаю. А может, наоборот, ты недооцениваешь ситуацию. Мария, пожалуйста, соберись и сходи к юристу.
Мария всё же решилась на консультацию. Не потому, что Екатерина настаивала. Причина оказалась куда болезненнее: мать Дмитрия внезапно перестала звонить, не спрашивала о Софии, не отвечала на сообщения, а затем сама назначила встречу.
Они увиделись в небольшом кафе. Татьяна Сергеевна сидела прямо, холодная и собранная, будто пришла не к женщине, которая почти десять лет была рядом с её сыном, а к посторонней квартирантке.
— Вам пора освободить квартиру, — сказала она без предисловий. — Даю неделю. Если не съедете, я обращусь к участковому и в полицию.
Мария даже головой тряхнула, настолько происходящее казалось нелепым.
— Подождите, Татьяна Сергеевна. Во-первых, эта квартира пока не ваша. Во-вторых, София — дочь Дмитрия. Она такая же наследница, как и вы.
— Какая ещё наследница? — резко оборвала её Татьяна Сергеевна. — У моего сына не было детей.
— Как это не было?
— А вот так. В свидетельстве о рождении отец не указан. Значит, юридически она ему никто. И претендовать ей не на что.
Потом её голос сорвался на неприятный, почти визгливый тон:
— И даже не надейтесь, что вы со своей девочкой получите хоть что-нибудь из того, что принадлежало Дмитрию. Квартира будет моей. Машина — моей. Дача — тоже моей. А вы… вы ему даже женой не были.
У Марии вспыхнуло лицо. Боль, унижение и злость смешались в один горячий комок. Она поднялась из-за стола и ушла, не сказав больше ни слова.
С одной стороны, она могла понять Татьяну Сергеевну: мало кому понравится делить имущество с теми, кого официально будто бы не существует. Но с другой — София не чужой ребёнок. Она внучка. Живая, настоящая, с глазами Дмитрия и его упрямой складкой у губ. Да и сама Мария была рядом с ним почти десять лет. Татьяна Сергеевна это знала. Более того, раньше не раз говорила, что рада их союзу.
И ещё Мария никак не могла уложить в голове простую мысль: зачем женщине забирать всё себе, если у неё больше никого не осталось? Что потом? После неё имущество уйдёт государству? Почему же тогда не оставить хоть что-то внучке?
Юрист оказалась немолодой женщиной с усталым, но внимательным взглядом. Она выслушала Марию, не перебивая, затем чуть кивнула и спокойно объяснила:
— Шансы у вас есть. Даже если отцовство при жизни не было оформлено, его можно установить через суд посмертно. Понадобятся доказательства: совместное проживание, участие Дмитрия в воспитании ребёнка, свидетели, переписка, фотографии. И, конечно, ДНК-экспертиза.
— Понятно, — тихо сказала Мария.
С этого дня она начала собирать всё, что могло подтвердить очевидное. Достала снимки из отпусков, семейные фотографии, в том числе те, где рядом была Татьяна Сергеевна. Пересмотрела переписки в мессенджерах, сохранила сообщения, где Дмитрий называл Софию дочкой, обсуждал её садик, лекарства, подарки. Потом поговорила с соседями. Многие помнили их как семью и согласились при необходимости выступить в суде.
Спустя несколько дней Мария снова заговорила об этом с Екатериной.
— Как ты думаешь, почему мать Дмитрия так упорно не хочет признать Софию? — спросила она.
— Не знаю, — Екатерина пожала плечами.
— Всё это очень странно, — задумчиво произнесла Мария. — Она ведь прекрасно понимает, что без ДНК-теста тут не обойтись.