— Результат всё равно подтвердит родство с вероятностью 99,9 процента, — медленно произнесла Мария, будто размышляя вслух.
— Может, она просто старается выиграть время? — предположила Екатерина.
— Для чего? — Мария непонимающе взглянула на подругу.
— Откуда мне знать? — Екатерина развела руками. — Но, может быть, тебе стоит ещё раз с ней встретиться. Спокойно поговорить. Без обвинений.
Мария нервно поёрзала на стуле.
— После всего, что она мне сказала? Ты серьёзно думаешь, что я должна снова с ней разговаривать?
— Если ты хочешь понять, почему она так поступает, другого способа, наверное, нет, — мягко ответила Екатерина.
И всё же Мария решилась на встречу с матерью Дмитрия.
Они снова оказались в том же кафе, за тем же столиком. Сидели напротив друг друга и долго молчали. Между ними будто висело всё недосказанное за эти месяцы.
Первой не выдержала Мария. Она тихо кашлянула и заговорила:
— Татьяна Сергеевна, объясните мне, пожалуйста, зачем вы пытаетесь отнять у Софии то, что принадлежит ей по закону? Дмитрий был вашим единственным сыном, и София…
— Ты не понимаешь, чем всё это может закончиться, — перебила её Татьяна Сергеевна. — И признание отцовства, и наследство.
Мария нахмурилась.
— Что вы хотите сказать?
Татьяна Сергеевна тяжело вздохнула. Лицо у неё стало усталым и каким-то постаревшим.
— Прости меня, Мария. Я повела себя неправильно. Нужно было сразу всё тебе объяснить, а не устраивать этот спектакль. Если Софию официально признают дочерью Дмитрия и она вступит в наследство, ей перейдут не только квартира, машина и дача. Вместе с этим на неё лягут и его долги. А долгов, к сожалению, у Дмитрия оказалось больше, чем имущества. И есть ещё один момент: ты ведь продолжаешь жить в его квартире. Юристы говорят, что это уже может считаться фактическим принятием наследства, даже если заявление ты не подавала.
Мария смотрела на неё с явным недоверием.
Тогда Татьяна Сергеевна открыла папку и начала один за другим выкладывать на стол бумаги: договоры, выписки, уведомления, какие-то банковские документы.
— Посмотри сама. Он тебе, видимо, ничего не рассказывал о своих делах. А я знала не всё, но многое. Я не против, чтобы Дмитрий был записан отцом Софии. Поверь, не против. Но я не хочу, чтобы девочка с детства оказалась связана с чужими долгами.
Она замолчала на несколько секунд, а потом добавила уже тише:
— Ты можешь обратиться в суд. Можешь добиться экспертизы ДНК. Но отказаться от наследства потом будет сложно. Ведь наследство не твоё, а Софии. Она несовершеннолетняя, значит, подключат органы опеки. А опека, скорее всего, решит, что отказ — это лишение ребёнка имущества, и просто не даст согласия. Лучше сходи к юристу, проверь мои слова. Мне объяснили именно так.
Мария опустила взгляд на документы. Буквы расплывались перед глазами. Ей казалось, что пол под ногами стал ненадёжным и в любую секунду может исчезнуть.
— И что мне теперь делать? — почти беззвучно спросила она.
— Я сейчас пытаюсь разобраться с этим сама, — заговорила Татьяна Сергеевна торопливо, сбиваясь. — Думаю, тебе пока не нужно предпринимать резких шагов. Когда вопрос с долгами прояснится… Может, удастся что-то оспорить, что-то списать. Тогда ты подашь в суд, установишь отцовство, и Дмитрия внесут в документы Софии. Из квартиры я вас не гоню и не собираюсь. Завещание я тоже оформлю на Софию. А потом, когда всё уляжется, возможно, и дарственную сделаю.
Она говорила сумбурно, перескакивая с одного на другое, но Мария всё поняла.
— Хорошо, Татьяна Сергеевна, — после долгой паузы произнесла она. — Я подожду.
Разумеется, обо всём случившемся Мария рассказала Екатерине.
— И ты ей поверила? — спросила подруга, внимательно глядя на неё.
Мария чуть заметно улыбнулась.
— В этой жизни всё равно приходится кому-то верить.
Она не знала, чем в итоге закончится история с наследством, долгами и документами. Но одно Мария понимала совершенно ясно: у неё и Софии всё будет хорошо.
Потому что теперь она сама так решила.