Однако Марина усилием воли сдержалась и ответила так спокойно, насколько смогла:
— Не вздумайте вмешивать ребёнка в ваши разборки и лезть в нашу жизнь. Иначе я быстро найду способ поставить вас на место.
— Вмешаю, ещё как, — зло усмехнулась Алина. — Дмитрий сделает так, как я захочу. Он меня любит.
— Дмитрий, если кого и любит, так это себя и свои помидоры, — отрезала Марина. — И я сильно сомневаюсь, что он позволит вам использовать себя против собственного сына. А угрожать тем, что ребёнка лишат общения с отцом, — это не довод. Это уже нарушение закона.
Алина на секунду сбилась, будто не ожидала такого отпора, но почти сразу снова скривила губы:
— Ну хорошо, — процедила она. — Тогда я всем расскажу, какая вы на самом деле. Как выставили Дмитрия за дверь, как оставили его ни с чем…
— Рассказывайте, — без тени волнения перебила её Марина. — Я даже могу подсказать, кому именно. Только не забудьте добавить, что свою зарплату он умудрялся спустить за несколько дней, а потом занимал у меня на дорогу. И что квартиру в Одессе он покупать не хотел вовсе не из благородства, а потому что грезил новой машиной. Сам он на неё никогда не накопил бы: доходы у него более чем скромные. Вот и рассчитывал на мои деньги, чтобы перед вами, дорогая, выглядеть обеспеченным мужчиной. Но, увы, теперь придётся вам ездить на старой иномарке. Ошиблись вы с выбором, бывает. Могу только посочувствовать. Мне от Дмитрия хотя бы сын остался. А вам он, кроме своих «шаров», ничего предложить не способен. Детей он больше заводить не собирается, можете даже не надеяться. Так что будете вместе с ним до бесконечности возиться на грядках и выращивать помидоры где-нибудь под Киевом. А в Одессе и без вас прекрасно.
— Да вы… вы просто тварь! — сорвалась Алина.
— Нет, — ровно сказала Марина. — Я человек, который смотрит на вещи трезво. И защищает себя, а заодно и интересы своего ребёнка. Поэтому сейчас вы уходите из моей квартиры. И больше сюда не приходите. Все документы, подтверждающие мои права на жильё в Одессе, у меня на руках. Потом эта квартира перейдёт моему сыну. Суд уже состоялся, ваш любимый Дмитрий подписал бумаги и подтвердил, что никаких претензий ко мне не имеет. Не думаю, что он решится обобрать собственного ребёнка и лишить его наследства. Тем более ради вас — совершенно обычной, ничем не выдающейся хамки.
Алина распахнула рот, собираясь возразить, но, видимо, сообразила, что сказать ей нечего. Она резко фыркнула, дёрнула плечом и пошла к двери.
— Вы ещё об этом пожалеете! — бросила она, уже оборачиваясь на пороге.
— Очень сомневаюсь, — холодно ответила Марина и захлопнула дверь за непрошеной гостьей.
Оставшись одна, Марина первым делом схватила диванную подушку и несколько раз с силой ударила по ней кулаками. Пальцы дрожали, дыхание сбивалось, но вместе с этим внутри постепенно разливалось облегчение. Она не позволила себя запугать. Она отстояла своё право на тишину, безопасность и нормальную жизнь.
Спустя несколько минут раздался звонок. На экране высветилось имя Дмитрия. Отвечать ему Марина не собиралась и просто сбросила вызов.
Почти сразу пришло сообщение: «Прости. Я не знал, что она такое устроит».
Марина посмотрела на экран, усмехнулась без радости и набрала: «В следующий раз думай, с кем связываешься».
После этого она выключила телефон, прошла на кухню и заварила себе ромашковый чай. Горячая чашка в ладонях постепенно вернула ей спокойствие. Впереди были мягкие майские дни и отпуск в той самой квартире в Одессе. Теперь Марина точно знала: никто не посмеет испортить им с сыном отдых. Ни Алина, ни Дмитрий, ни кто бы то ни было ещё. Ни за что.