Не в увольнении было дело. Настоящая беда заключалась в другом: Сергей, оказывается, видел во мне не жену и не равного человека рядом, а выгодный вклад, с которого, по его мнению, настало время получать проценты.
В тот же вечер я поставила перед ним на стол пустой лист.
— У тебя есть месяц, Сергей, — произнесла я без крика и дрожи в голосе. — Тридцать дней. Мне не требуется, чтобы ты снова стал директором. Мне нужно одно: чтобы ты начал работать. Хоть где-нибудь. И чтобы разговаривал со мной как с человеком, а не как с прислугой. Если через месяц всё останется как есть, я уйду.
Он засмеялся так громко и искренне, будто я рассказала лучший анекдот в его жизни.
— Ты? От меня? Марина, ну не позорься. Без меня ты пустое место. Месяц она мне назначила! Иди лучше суп подогрей, спасительница моя.
Для него мои слова оказались обычной «женской вспышкой». Все следующие тридцать дней он с подчеркнутым равнодушием обходил стороной сайты с вакансиями. Зато с удовольствием подсчитывал мои траты, требовал урезать расходы на косметику и устроил целую сцену из-за новых туфель: по его мнению, эти деньги следовало пустить на полировку кузова его машины.
В день, когда срок моего предупреждения истек, я задержалась в офисе — закрывала квартальный отчет. Домой вернулась поздно. Едва открыла дверь, как из гостиной донесся шум мужских голосов. Там за столом расположились двое бывших подчиненных Сергея. Между ними стояла бутылка дорогого коллекционного виски. Судя по утреннему сообщению из банка, куплена она была с моей кредитной карты — той самой, которую Сергей «на минутку взял, чтобы заправиться».
Он сидел во главе стола: раскрасневшийся, самодовольный, снова почувствовавший себя начальником. Увидев меня, широко развел руки, словно представлял публике главный номер вечера.
— А вот и наша кормилица! — объявил он громко, явно рассчитывая на реакцию гостей. — Устала, бедняжка? Ничего, привыкнешь. Я, мужики, когда-то эту девочку почти ни с чем к себе привел, одел, человеком сделал. Теперь ее очередь обеспечивать мне нормальную жизнь. Семейный бизнес, так сказать!
Гости смущенно переглянулись и натянуто улыбнулись. Я не закатила истерику. Не повысила голос. Не расплакалась. Просто прошла в комнату, поставила сумку на стул и посмотрела прямо на мужа.
— Знаешь, Сергей, — сказала я спокойно, и в комнате сразу стало тихо. — Ты с таким наслаждением постоянно вспоминаешь, в чем именно я когда-то пришла, что у меня невольно появляется мысль: похоже, это была единственная ценность, которой ты вообще когда-либо обладал.
Улыбка медленно исчезла с его лица. Его приятели уставились в стаканы, внезапно проявив огромный интерес к кубикам льда.
— Ты что себе позволяешь при посторонних? — процедил Сергей, поднимаясь из-за стола.
— Я всего лишь называю вещи своими именами.