Но к четвёртому месяцу Наталья поняла: Дмитрий уже не просто снизил темп поисков — он фактически перестал искать работу. Зато в банковском приложении всё чаще появлялись переводы на карту его матери.
Однажды вечером, когда Наталья сверяла расходы за месяц, она не выдержала:
— Дмитрий, объясни, пожалуйста, что это за переводы?
Он заметно напрягся, отвёл взгляд и будто сразу начал подбирать оправдание.
— Маме нужно было на лекарства.
— Лекарства ей покупаю я, — спокойно напомнила Наталья. — Пенсию она тоже получает. Почему тогда каждый месяц ты отправляешь ей по шесть тысяч гривен?
— Потому что она моя мама! — резко ответил он.
— Я не спорю с тем, что она твоя мама. Я спрашиваю другое: откуда ты взял эти деньги?
Дмитрий некоторое время молчал. Потом, нехотя и почти сквозь зубы, признался: брал из их общих сбережений.
Наталья тогда не стала кричать и устраивать сцену. Хотя внутри у неё всё сжалось от неприятного ощущения обмана. Она лишь попросила его больше не распоряжаться накоплениями в одиночку и предложила наконец расписать семейный бюджет так, чтобы каждый понимал, куда уходят деньги. Дмитрий кивнул, вроде бы согласился.
Но уже на следующий день Галина Сергеевна подкараулила невестку у лестницы с таким видом, будто Наталья совершила нечто непростительное.
— Это что же получается, ты теперь моего сына за каждую гривну допрашиваешь? — с возмущением начала она. — Он мужчина в доме, а не твой работник!
— Мы с Дмитрием обсуждали общие расходы, — ответила Наталья.
— Приличная жена мужа поддерживает, а не ставит его в унизительное положение!
— Я как раз и поддерживала его всё это время.
— Ну конечно! А потом, наверное, всем рассказываешь, что без тебя этот дом развалится!
Наталья промолчала. Спорить было бессмысленно.
В тот же вечер она открыла отдельный накопительный счёт. Не из мести и не из желания что-то скрыть, а потому что впервые ясно поняла: больше нельзя позволять другим людям распоряжаться всеми её доходами так, словно они принадлежат им по праву.
—
Прошёл ещё месяц, и Галина Сергеевна торжественно сообщила, что намерена отметить своё семидесятилетие с размахом.
По её задумке должен был собраться почти весь род: около двадцати человек, несколько горячих блюд, салаты, закуски, домашняя выпечка и обязательно большой дорогой торт из хорошей кондитерской. Свекровь исписала продуктами три листа и положила этот список перед Натальей прямо за завтраком. Дмитрий сидел рядом, мазал хлеб маслом и делал вид, что происходящее его не касается.
— Вот это всё нужно купить к субботе, — распорядилась Галина Сергеевна. — И платье мне ещё нужно новое. Не выйду же я к родне в старом.
Наталья пробежала глазами список и медленно подняла взгляд.
— Тут продуктов почти на шестнадцать тысяч гривен. Может, немного уменьшим меню?
— Уменьшим? — Галина Сергеевна отодвинула чашку так резко, что чай едва не плеснул на скатерть. — Ты хочешь, чтобы родственники решили, будто я под старость лет нищенствую?
— Я хочу, чтобы расходы были разумными.
— Дмитрий! — тут же повернулась она к сыну. — Ты слышишь, каким тоном твоя жена говорит с матерью?
Дмитрий устало выдохнул.
— Наташ, ну юбилей же. Один раз можно отметить нормально.
— Один раз? — переспросила она. — В прошлом месяце мы оплатили ремонт вашей машины. Плюс счета за отопление никуда не делись.
— Вот! — победно воскликнула Галина Сергеевна. — Она всё считает! Ни капли уважения к старшим!
Наталья посмотрела сначала на мужа, потом на его мать. И вдруг сама удивилась тому, как ровно прозвучал её голос:
— Хорошо. Я помогу с праздником. Но крупные траты мы будем согласовывать заранее. И ещё: за столом никто не будет меня унижать.
Галина Сергеевна усмехнулась.
— Это уж зависит от того, как ты себя поведёшь.
Несмотря на всё, Наталья праздник подготовила. Два вечера подряд после работы она стояла на кухне: мариновала мясо, чистила овощи, пекла пироги, доставала посуду, переставляла тарелки и бокалы. Дмитрий помог вынести из гостиной большой стол, а его мать в основном сидела в кресле и руководила, время от времени замечая, что раньше женщины с такими делами справлялись куда расторопнее.
В субботу дом ожил. В прихожей звучали голоса, пахло духами, жареным мясом и свежей выпечкой. На столе появились салаты в хрустальных вазах, картофель с грибами, запечённая курица, соленья, пироги и торт с кремовыми розами. Галина Сергеевна заняла место во главе стола. В новом тёмно-синем платье, с жемчужными серьгами и уложенными волосами она принимала поздравления так, будто действительно была хозяйкой большого дворца.
Сначала всё шло почти мирно. Гости ели, хвалили еду, вспоминали старые истории, поднимали тосты.
Но спустя пару часов младшая сестра Галины Сергеевны, Людмила Петровна, встала с бокалом в руке.
— Галочка, ты у нас женщина сильная! — громко сказала она. — Сына вырастила, дом удержала, да ещё и невестку под свою крышу пустила. Не всякая бы на такое решилась!
За столом засмеялись.
Галина Сергеевна довольно улыбнулась, наслаждаясь вниманием.
— А что делать? Молодым сейчас нелегко. Дмитрий у меня добрый, всех жалеет. Вот и Наталью привёл, когда ей деваться было некуда.
Наталья как раз стояла у двери с большим блюдом горячего мяса. Услышав эти слова, она остановилась.
— Простите, — тихо произнесла она. — Что значит “деваться было некуда”?
Свекровь повернула к ней голову.
— А разве не так? Ты же по съёмным квартирам моталась.
— Я снимала жильё, потому что после развода не хотела жить у родственников, — спокойно сказала Наталья. — И деньги у меня были свои.
— Ой, только не начинай, — раздражённо отмахнулась Галина Сергеевна. — Лучше скажи спасибо, что мой сын на тебе женился.
За столом постепенно стихли разговоры.
Наталья медленно поставила блюдо на стол.
— Галина Сергеевна, не нужно обсуждать мою жизнь при гостях.
— А что такое? Правду неприятно слышать?
— Мне нечего стыдиться.
— Тогда сядь и помолчи! — резко бросила свекровь. — Живёшь семь лет на всём готовом, иждивенка, а благодарности — никакой!
Наталья ощутила, как леденеют пальцы. На мгновение ей даже показалось, что воздух в комнате стал плотным и тяжёлым.
Она посмотрела на Дмитрия.
— Ты тоже так думаешь?
Он покраснел, дёрнул воротник рубашки и пробормотал:
— Мама просто не так выразилась.
— Не так? — Наталья смотрела на него не отрываясь. — Она при двадцати людях назвала меня иждивенкой.
— Наташ, не надо портить праздник.
И вот именно в эту секунду внутри у неё что-то окончательно щёлкнуло. Не взорвалось, не закричало, а просто оборвалось — тихо и безвозвратно.
Наталья сняла фартук, аккуратно повесила его на спинку ближайшего стула и произнесла:
— Хорошо. Праздник я портить не стану. Но с сегодняшнего дня каждый взрослый человек в этом доме оплачивает свою жизнь сам.
—
На следующее утро Галина Сергеевна нашла на дверце холодильника лист бумаги.
Наталья подробно расписала ежемесячные расходы: отопление, электричество, воду, интернет, продукты, обслуживание дома, лекарства. Напротив каждой строки стояли суммы и предложение, как разделить их между тремя взрослыми людьми. Она не требовала от свекрови невозможного. Но больше не собиралась оплачивать чужие капризы, бесконечные застолья и покупки, о которых её даже не считали нужным предупредить.
Галина Сергеевна дочитала список до конца и громко позвала сына:
— Дмитрий! Иди сюда! Твоя жена совсем стыд потеряла! Она мне уже и за воду счёт выставляет!
Наталья вышла из спальни полностью одетая, с сумкой на плече. Ей пора было на работу.
— Я предлагаю договориться о расходах, Галина Сергеевна. Только и всего.
— А я предлагаю тебе собрать вещи!
Наталья чуть прищурилась.
— Вы сейчас серьёзно?
— Более чем. Этот дом принадлежит нашей семье!
Наталья перевела взгляд на мужа.
— Дмитрий, ты хочешь, чтобы я ушла?
Он молчал дольше, чем следовало бы. А потом сказал:
— Может, правда поживёшь несколько дней у подруги? Пока мама успокоится.
Наталья медленно кивнула.
— Понятно.
Она не расплакалась. Не стала повышать голос. Не начала перечислять всё, что сделала для этого дома за семь лет. Просто поднялась наверх, достала из шкафа дорожную сумку и сложила туда одежду, документы и самое необходимое.
Через сорок минут Наталья вышла за калитку дома, в котором семь лет готовила, убирала, платила счета, покупала продукты, ремонтировала то, что ломалось, и изо всех сил пыталась быть хорошей женой.
Галина Сергеевна стояла у окна и смотрела, как такси выезжает со двора.
— Вот и правильно, — сказала она сыну. — Побудет одна — поймёт, как хорошо ей тут жилось.
Дмитрий не ответил.
Только вечером, открыв холодильник и увидев там остатки вчерашних салатов, он впервые задумался, что теперь продукты сами по себе появляться не будут.
—
Наталья поехала к давней подруге Светлане. Та жила одна в небольшой, но очень уютной квартире недалеко от центра города. Светлана работала врачом, отличалась спокойствием и умела слушать так, что даже самые тяжёлые мысли рядом с ней постепенно раскладывались по полочкам.
Она молча поставила перед Натальей чашку горячего чая, накинула ей на плечи мягкий плед и только потом тихо спросила:
— Рассказывай. Что случилось?
Наталья рассказала всё. Про постоянные колкости. Про деньги. Про молчание Дмитрия. Про юбилейный ужин, после которого ей фактически указали на дверь из дома, где она прожила семь лет и куда вложила столько сил.
Светлана слушала долго, не перебивая. Потом осторожно спросила:
— Наташ, а дом на кого оформлен?
— На Галину Сергеевну, — ответила Наталья. — Во всяком случае, она всегда так говорила.
— А документы ты видела?
Наталья задумалась.
— Когда мы крышу ремонтировали, Дмитрий сказал, что дом записан на мать. Я не проверяла.
— Почему?
— Потому что мне в голову не приходило, что когда-нибудь придётся выяснять такие вещи.
Светлана покачала головой.
— Ты ведь бухгалтер, Наташа. Чужие счета проверяешь до последней гривны. А в собственной жизни семь лет верила словам без единой бумаги.
Эта фраза задела Наталью гораздо сильнее, чем подруга, возможно, рассчитывала.
В тот же вечер она открыла почту и начала искать старые документы: договоры на ремонт, банковские выписки, чеки, подтверждения оплат. Почти все крупные покупки действительно проходили через её личный счёт. Материалы для крыши, окна, техника, мебель, сантехника — всё было зафиксировано.
Но среди старых писем нашлось и кое-что другое.
Несколько лет назад нотариальная контора присылала уведомление, которое Наталья тогда почти не читая переслала Дмитрию. В тот период они занимались ремонтом, и ей казалось, что это какие-то формальности, связанные с документами его семьи.
Теперь она открыла письмо заново.
В нём говорилось, что необходимо уточнить данные по наследственному делу после смерти отца Дмитрия.
Наталья нахмурилась. Прочитала письмо ещё раз. Потом третий.
На следующий день она связалась с нотариусом.
Разговор оказался коротким, но после него Наталья несколько минут сидела неподвижно, уставившись в стену.
Выяснилось, что Галина Сергеевна никогда не была единоличной владелицей дома.
После смерти мужа часть недвижимости действительно перешла ей. Но другая доля досталась Дмитрию. И самое неожиданное обнаружилось не в этом, а в том, что пять лет назад у нотариуса Дмитрий оформил документ, о котором Наталья почти забыла, хотя именно он теперь мог изменить всё.