Отсюда и выросла его новая уверенность: в нынешней ситуации искать работу — пустая трата сил, ведь совсем скоро, по его словам, весь привычный мир рухнет окончательно.
Спустя несколько недель Дмитрий записался к недешевому психологу. Платились эти консультации, разумеется, из Марининой зарплаты, которая и без того стремительно таяла. Уже после первой встречи он купил себе увесистый блокнот в кожаной обложке и стал аккуратным, почти школьным почерком заносить туда все свои поражения, обиды и размышления о бессмысленности существования.
— Психотерапевт многое мне объяснил, — с мрачной значительностью говорил Дмитрий за ужином. — Теперь я понимаю, почему меня выгнали. Руководитель видел во мне образ строгого отца и бессознательно пытался отомстить. А то, что я сейчас не могу собраться, — это не лень, а непережитая детская сепарация от матери. Мне необходимо время, чтобы разобрать эти внутренние зажимы.
О поиске работы он больше почти не вспоминал. Вместо этого Дмитрий днями напролет перекатывал во рту одни и те же темы: как в школе его недооценили, как родители не дали достаточно любви, как начальство поступило с ним подло и бесчеловечно. Пока он погружался в собственные травмы, семья стремительно катилась к денежной яме.
В одну пятницу Марина вернулась домой вымотанная до предела. В руках у нее было два пакета с самыми дешевыми продуктами, купленными по акциям. Она толкнула дверь в гостиную и застыла на пороге. Картина выглядела почти абсурдно: Дмитрий в свежей футболке восседал в кресле-качалке, уставившись в потолок, и с важным видом выводил в дневнике очередную жалобу на несправедливую судьбу.
Именно тогда Марина окончательно поняла: уговоры исчерпали себя. Спасать надо было уже не тонкую душевную организацию мужа, а их семью от самого настоящего голода. И мягкими разговорами здесь ничего было не исправить.
На рассвете в субботу она разбудила Дмитрия без истерик, упреков и длинных объяснений. Его недовольное бурчание Марина пропустила мимо ушей, забрала автомобильные ключи и коротко велела собираться. В этот раз спорить с ней муж почему-то не решился.
Они доехали до старой дачи, которая когда-то принадлежала родителям Дмитрия. В его детстве здесь был ухоженный участок: ровные картофельные грядки, пучки зелени, крепкие огурцы, крупная сладкая клубника. Теперь же дом заметно перекосился, крыша местами протекала, а земля вокруг заросла жестким колючим бурьяном почти в человеческий рост.
Марина вышла из машины, молча подошла к багажнику и распахнула крышку.