С того дня их быт окончательно выстроился в чёткий распорядок. Оксана по утрам уходила на работу, по вечерам спешила домой, чтобы приготовить ужин и проследить, как чувствует себя мама. Тарас без лишних слов брал на себя часть домашних дел — выносил мусор, мыл посуду, помогал с покупками. Он ни разу не упрекнул жену в том, что теперь в квартире стало теснее.
Галина Павловна, в свою очередь, старалась быть как можно менее заметной. Она сама поддерживала порядок в своей комнате, ходила тихо, рано ложилась, чтобы никому не мешать.
Так прошло почти три недели.
Однажды Оксана возвращалась из аптеки с пакетом лекарств, когда у подъезда заметила знакомый силуэт. Наталия Владимировна стояла рядом с соседкой Ларисой Степановной и о чём‑то оживлённо беседовала.
— Добрый день, Наталия Владимировна, — первой поздоровалась Оксана.
Свекровь медленно повернулась. В её взгляде не было ни тепла, ни приветливости.
— А, Оксана. Здравствуй.
— Вы к нам?
— Нет, проходила мимо. Решила перекинуться парой слов с Ларисой Степановной.
Соседка тут же поддакнула:
— Вот как раз рассказывала, что у вас теперь живёт пожилая женщина. С тросточкой ходит.
У Оксаны неприятно кольнуло внутри. Значит, разговоры уже пошли.
— Это моя мама, — спокойно ответила она. — Она восстанавливается после болезни.
— Вот как… — Наталия Владимировна прищурилась. — А Тарас в курсе? Он согласен?
— Конечно. Мы всё решили вместе.
— Понятно, — коротко кивнула свекровь. — Ну что ж, хорошего дня.
Она развернулась и направилась к выходу со двора. Оксана проводила её взглядом, чувствуя, как внутри оседает тревога. Тарас не раз предупреждал: характер у матери непростой. Она привыкла контролировать всё и всех.
После свадьбы Наталия Владимировна не раз пыталась вмешиваться: советовала, как правильно вести хозяйство, намекала, когда пора заводить детей, критиковала любые мелочи. Тарас тогда вежливо, но твёрдо ставил границы. В последний год свекровь притихла, и Оксана решила, что конфликтов больше не будет. Похоже, она ошиблась.
На следующий день Оксана осталась дома — у неё был выходной. Тарас ушёл на работу, Галина Павловна отдыхала у себя в комнате. Оксана гладила бельё, когда раздался звонок.
На пороге стояла Наталия Владимировна. Без предупреждения.
— Здравствуйте. Проходите, — сдержанно сказала Оксана.
Свекровь молча вошла, сняла обувь и, не спрашивая, направилась в гостиную. Осмотрелась, словно проверяла порядок.
— Где она? — сухо спросила она.
— Кто?
— Твоя мать.
— В комнате. Отдыхает.
— Хочу взглянуть, как вы тут всё устроили.
Не дожидаясь ответа, Наталия Владимировна прошла по коридору и заглянула к Галине Павловне. Та как раз проснулась и, увидев гостью, смутилась.
— Здравствуйте… — тихо произнесла она.
Свекровь не ответила ни словом. Лишь окинула её взглядом и вернулась в гостиную. Оксана пошла следом.
— Что‑то произошло? — осторожно спросила она.
Наталия Владимировна резко развернулась. Лицо её пылало.
— Произошло? Ты ещё спрашиваешь?
— Я не понимаю…
— Ты привела в дом моего сына чужих людей! Без моего ведома!
— Это не чужие. Это моя мама.
— Мне без разницы! У тебя не было права!
— Мы всё обсудили с Тарасом. Он поддержал меня.
— Поддержал? Да он просто не смог тебе отказать! Ты им крутишь!
Оксана почувствовала, как внутри поднимается жар. Но заставила себя говорить ровно:
— Тарас сам предложил перевезти маму к нам.
— Не верю! Это ты настояла!
— Нет.
— Как ты смеешь спорить со мной? — свекровь шагнула ближе. — Ты пришла в эту семью без ничего! Жила в общежитии, с одним чемоданом! А теперь ещё и своих родственников сюда перетаскиваешь!
— Моя мама тяжело болела. Ей требуется уход. Я её дочь и обязана быть рядом.
— Пусть лечится в больнице или у себя дома! Почему именно здесь?
— Потому что здесь ей помогут.
— Заботься о ней где угодно, только не в доме моего сына!
— Это квартира Тараса. И он разрешил.
— Я его мать! Моё слово важнее! — Наталия Владимировна всплеснула руками. — Я помогала ему обустраивать эту квартиру, когда тебя и близко не было!
— Вы не вправе решать за нас.
— Я имею право! Ты здесь не хозяйка! И чтобы ноги твоих родственников в этой квартире больше не было!
Оксана замерла.
— Вы серьёзно?
— Более чем. Завтра же пусть съезжает!
— Нет.
— Что значит «нет»?
— Мама останется. Тарас дал согласие.
— Мне всё равно на его согласие! Я — его мать!
— Нет, не важнее, — раздался мужской голос из коридора.
Обе женщины одновременно обернулись на звук.