— Ты хотя бы сегодня можешь выглядеть радостнее? — Андрей чуть сдвинул зеркало заднего вида, даже не повернув головы к жене.
— Я и так улыбаюсь, — спокойно отозвалась Марина.
— Это ты называешь улыбкой? У тебя выражение лица такое, будто завтра сдавать годовой отчет, а цифры не сходятся.
Марина промолчала и снова посмотрела в боковое окно. За стеклом скользили яркие витрины, вечерний город торопливо тянулся вдоль дороги, машины мигали фарами, люди спешили по тротуарам. А она сидела неподвижно, держа ладони на коленях, и мысленно считала: до конца месяца еще шестнадцать дней, а на банковской карте осталось пятьдесят семь гривен.
— Мама столько времени ждала этот день, — продолжал Андрей, словно не замечая ее молчания. — Шестьдесят лет — это тебе не просто дата в календаре. Хочу, чтобы все прошло достойно.
— Все и пройдет достойно, — тем же ровным тоном сказала Марина. — Ресторан забронирован. Торт заказан. Подарок куплен.
— Вот именно, подарок уже есть, — Андрей довольно усмехнулся, будто заранее представлял, как вытянется от восторга лицо матери. — Она точно ахнет.
Марина не стала отвечать. Тот самый подарок, о котором муж говорил с таким самодовольным удовольствием, выбирала она. Две недели назад, в обеденный перерыв, она бегала по магазинам, сравнивала цены, искала скидки и старалась найти вещь, которая выглядела бы дорого, но не добила их окончательно. Оплачивала тоже она — со своей зарплатной карты. На карте Андрея с июля лежала такая сумма, что ее хватило бы разве что на один кофе в недорогой кофейне.
— Ты сегодня будешь на моей стороне? — спросил он, притормаживая перед светофором.
— Я всегда на твоей стороне, Андрей.
— Тогда постарайся хотя бы не смотреть так, когда мама заведет разговор о моей работе.
Вот ради чего, собственно, и начался весь этот разговор в машине.
— Я ничего не скажу, — негромко произнесла Марина. — Я ведь никогда ничего не говорю.
Андрей коротко кивнул, будто получил от нее нужную гарантию, и снова уставился на дорогу. На светофоре загорелся зеленый.
Три месяца назад его уволили. Не с шумом, не после скандала, без унижения и громких разборок. Все произошло буднично: сокращение штата, ликвидация отдела, сухое письмо от кадровиков с благодарностью за сотрудничество. Он мог бы сообщить матери об этом спокойно, как рассказывают о перемене погоды или переносе встречи. Но Андрей выбрал другое. Каждое утро он продолжал вставать по будильнику, гладил рубашку, брал портфель и уходил из квартиры в ту сторону, где раньше находился офис. Только теперь вместо офиса там был городской парк, и несколько часов он проводил на лавочке, листая новости в телефоне.
Марина узнала правду случайно. Через две недели после увольнения ей позвонила бухгалтер из бывшей компании Андрея по какому-то старому вопросу. Женщина была уверена, что дозвонилась ему, потому что номер Марины когда-то значился в документах как контактный.
С того дня Марина молчала. Не из страха перед ссорой. Она просто слишком хорошо понимала, чем закончится прямой разговор. Андрей первым найдет повод обидеться, вывернет ситуацию так, будто это она вторглась туда, куда не имела права, начнет защищаться нападением, и в итоге виноватой окажется не он, а она.
Ресторан назывался «Дубрава». Он располагался у въезда в район, среди старых лип, и пользовался славой места с хорошей кухней и ценами, которые заметно превышали разумные. Татьяна Павловна сама настояла именно на нем, заявив, что в юбилей хочет сидеть «в приличном заведении, а не в какой-нибудь столовой».
Андрей свернул на парковку, заглушил двигатель и наконец посмотрел на жену.
— Ну что, готова?
— Готова, — ответила Марина и открыла дверцу первой.
Снаружи пахло ранней осенью, влажной листвой и чем-то сладким, тянувшимся из кухни через приоткрытую служебную дверь. Марина машинально поправила платье — единственное вечернее, которое висело у нее в шкафу уже пятый год, — и направилась ко входу.
Возле ресторана уже собрались первые гости. Там стояла тетя Вера, младшая сестра Татьяны Павловны, приехавшая из соседнего города. Рядом переговаривались две ее давние подруги — Валентина Сергеевна и Галина Юрьевна, обе в броских костюмах и с украшениями, надетыми явно специально к торжеству. Чуть в стороне переминался сосед по даче, дядя Игорь, вместе с супругой.
— Мариночка! — Валентина Сергеевна широко развела руки для объятий. — Какая же ты тоненькая стала, деточка. Тебя там на работе хоть кормят?
— Все нормально, Валентина Сергеевна, — Марина улыбнулась и обняла ее в ответ. — Дел много, вот и худею понемногу.
— А сама виновница праздника где? — поинтересовался дядя Игорь, потирая ладони.
— Сейчас появится, — сказал Андрей, доставая телефон. — Мама же не умеет приезжать просто вовремя. Ей нужно с эффектом.
Гости засмеялись: эту особенность Татьяны Павловны знали все. Она никогда не приходила первой. Ей нравилось, когда люди уже собрались, переглядываются, ждут, а потом она появляется — как артистка, выходящая на сцену под аплодисменты.
Марина немного отошла к окну. За стеклом был виден праздничный зал: длинный стол под белоснежной скатертью, безупречная сервировка, карточки с именами гостей, цветочные композиции по центру. Цветы она узнала сразу. Те самые розы, которые три дня назад заказывала у флориста. Они обошлись недешево, зато выглядели действительно идеально.
К ней подошла администратор — молодая женщина в строгом костюме, с аккуратно собранными волосами.
— Вы Марина? Супруга Андрея Викторовича?
— Да, это я.
— Зал полностью подготовлен, можете проходить. Только хотела уточнить один момент по дополнительному заказу.
Марина насторожилась.
— Какому еще заказу?
— Андрей Викторович вчера звонил и попросил добавить к банкетному меню несколько позиций. Коньяк определенной марки, дополнительные закуски. Он сказал, что расчет будет отдельно, уже на месте.
Марина повернула голову к мужу. Но Андрей в этот момент оживленно беседовал с дядей Игорем, размахивал руками и с воодушевлением рассказывал какую-то историю. Он ее не слышал и, похоже, слышать не собирался.
— Хорошо, — сказала Марина администратору. — Я поняла.
На самом деле она ничего не понимала. Вернее, понимала слишком хорошо. Но устраивать выяснение отношений за пятнадцать минут до приезда именинницы, на глазах у гостей, было последним, что она могла себе позволить.
К ресторану плавно подрулила черная иномарка. Из нее вышла Татьяна Павловна — в новом костюме, с безупречной укладкой и высоко поднятой головой. Гости тут же оживились, зааплодировали, двинулись к ней с букетами и поздравлениями.
— Дорогая наша! С юбилеем! — громче всех воскликнула Валентина Сергеевна.
Татьяна Павловна принимала поздравления с видом женщины, которой все это полагалось по праву. Она величественно целовала гостей в щеку, благодарила за внимание, улыбалась ровно настолько, насколько считала нужным, и только потом ее взгляд остановился на Марине.