Она открыла его ноутбук и просидела за ним до самого утра. Глаза щипало от усталости, веки налились тяжестью, но Мария продолжала методично рыться в закрытых базах, выискивая нужные контакты. Она дозванивалась туда, где рабочий день начинался раньше, поднимала людей едва ли не с постели, разговаривала с новыми поставщиками жёстко, без лишних любезностей, торговалась до последнего, блефовала, давила на сроки и выбивала скидки.
К семи утра всё было решено почти идеально. Сделка удержалась, контракт не сорвался, Дмитрий получил на руки готовый выход из катастрофы. Он выспался, выслушал её короткий отчёт, радостно чмокнул Марию в щёку и помчался в офис так, будто именно он всю ночь держал оборону.
Но по-настоящему больно стало не тогда. Настоящий удар настиг её спустя неделю, на праздничном ужине в компании друзей. Дмитрий, сияющий и самодовольный, поднял бокал и с важным видом начал тост:
— Да, ребята, неделька выдалась адская. Поставщик подвёл, миллионы могли улететь в трубу. Но я не растерялся, как настоящий мужик. Сжал зубы, не спал всю ночь, поднял все связи, нашёл мощное решение и собственными руками вытащил бизнес. За характер!
— Дим, ну ты зверь! Вот это уровень! — одобрительно загудели приятели, с удовольствием чокаясь с ним.
Мария сидела рядом и так крепко сжимала тканевую салфетку, что пальцы побелели. В тот момент Дмитрий забрал себе всё: её бессонную ночь, её расчётливость, её выдержку, её умение не паниковать, когда всё летит в пропасть. Он присвоил это спокойно, нагло, без тени смущения — и даже не повернул к ней головы.
Примерно через месяц Мария свалилась с тяжёлым гриппом. Температура подскочила почти до тридцати девяти, тело ломило так, будто её переехали, а в горле царапало, словно она проглотила горсть осколков. Подняться с кровати было мучением.
Она невольно вспомнила, как годом раньше Дмитрий лежал с обычной простудой и температурой 37,2. Тогда она носилась вокруг него без остановки: заваривала чай с малиной, бегала за лекарствами, варила морсы, поправляла подушку и сидела рядом, будто у постели тяжелораненого. Теперь помощь была нужна ей самой.
С трудом повернув голову, Мария прохрипела:
— Дим, пожалуйста… Сходи в аптеку за жаропонижающим, у нас ничего не осталось. И свари мне хоть простой куриный бульон. Я с утра ничего не ела, голова плывёт.
— Конечно, Машенька! Лежи, отдыхай, я сейчас всё сделаю как надо! — бодро отозвался Дмитрий, заботливо подтянул ей одеяло и вышел из спальни.
Прошло два долгих, тягучих часа. Мария, держась за стену, кое-как выбралась из комнаты.
На кухне было темно и пусто. На плите не стояла кастрюля, в холодильнике никто ничего не трогал, зато в раковине высилась гора засохшей грязной посуды. Из гостиной же доносились радостные вопли: тридцатисемилетний Дмитрий в больших игровых наушниках с азартом рубился по сети в приставку.
— Слева заходи! Стреляй, я прикрою! — кричал он в микрофон.
Мария тяжело прислонилась к дверному косяку.
— Дмитрий… где лекарства? Ты бульон поставил?
Он вздрогнул, резко сорвал наушники и заморгал так, будто его выдернули из другого мира. Потом виновато скривился, совсем как школьник, пойманный на проказе.
— Ой, Маш, прости! Меня ребята в рейд позвали, а я сегодня после работы вообще никакой, сплошной стресс, всё из головы вылетело. Давай лучше пиццу закажем, а с бульоном, честно, слишком много возни.