— А как же семейный бюджет? — Денис уже говорил тише, будто прежняя уверенность начала вытекать из него.
— Что именно с бюджетом?
— Я же по-мужски решил. Мы семья, у нас должны быть общие планы, общие цели.
— С бюджетом всё нормально, — спокойно ответила Валерия. — С моим бюджетом. А свой можешь вести отдельно — из той зарплаты, что получаешь в автосалоне. Хочешь — перечисляй маме хоть всё до последней гривны. Можете даже тетрадку завести и записывать расходы.
— Подожди… а деньги где? — вдруг спохватился он.
Денис резко шагнул к плите, словно там мог найти ответ.
— Там же были наши накопления! Я сегодня аванс туда перевёл! Мама собиралась заказывать стройматериалы для дачи. Она уже с прорабом разговаривала насчёт веранды!
— Деньги на моём закрытом депозите, — ровно сказала Валерия. — Доступа с других устройств к нему нет.
Денис застыл. Такого поворота он явно не предусмотрел. В его представлении жена сейчас должна была растеряться, начать объясняться, доказывать, что имеет право на собственное мнение, просить вернуть ей возможность распоряжаться средствами.
А Валерия просто перекрыла ему доступ. Одним движением пальца по экрану.
— Верни всё обратно на общий счёт, — жёстко сказал он.
— Нет.
— Валерия, не начинай. Мама ждёт деньги. Ей перед прорабом неудобно. Завтра утром нужно внести задаток.
— Пусть внесёт. Из своего бордового кошелька.
— Ты не понимаешь! Эта дача ведь для нас делается!
— Дача записана на Галину Павловну. И пристройка тоже будет её собственностью. Моих премий в этой веранде не будет.
Денис то открывал рот, то снова сжимал губы. Он искал аргументы, но привычные приёмы больше не работали. Давить «здравым смыслом» не получалось. Прятаться за маминым авторитетом — тоже.
Деньги оказались у жены. А вместе с ними — и право диктовать условия. Формально это, конечно, было совместно нажитое. Но на деле без пароля, банковского приложения и её согласия Денис не смог бы купить даже батон хлеба.
— Давай без лишних эмоций, Денис, — Валерия вернула ему его же утреннюю фразу.
Она повернулась к плите и включила конфорку под сковородой.
— Так общий котёл будет целее. Галине Павловне передай привет. И извинись за ситуацию в магазине. Скажи, что терминал подвёл.
Он ещё какое-то время стоял посреди кухни. Потом молча развернулся и ушёл в коридор снимать обувь. Возразить было нечем.
Жизнь, как ни странно, продолжилась. В ту же ночь никто не подал на развод, никто не собирал чемоданы. Быт снова занял своё место.
Через неделю они, как обычно, собирались на работу. Утро выдалось серым и сырым. Валерия в прихожей застёгивала новые зимние сапоги. Мягкая кожа приятно облегала ногу, колодка оказалась удобной с первой примерки. Эти сапоги определённо стоили каждой потраченной гривны.
Денис суетился рядом, на ходу натягивая куртку. О «системе доверия» он больше не вспоминал.
О Галине Павловне и её выдающихся талантах экономии он тоже предпочитал не говорить. Бордовый кошелёк, судя по всему, так и остался пустым в маминой сумке. А новую крышу на даче пришлось оплачивать из отложенных пенсионных денег.
Денис топтался у двери, явно собираясь с духом. До зарплаты было ещё далеко. Кредитка же оказалась вычищена под ноль — литые диски, купленные недавно, съели весь лимит.
— Валер… — наконец позвал он.
Она выпрямилась и поправила шарф.
— Что?
— У меня бензин почти на нуле. До работы не доеду. Переведёшь немного? На карту.
Валерия без слов вынула телефон из кармана пальто. Несколько касаний по экрану — и в кармане Дениса коротко завибрировал его смартфон. Он сразу достал его и посмотрел уведомление.
На экране высветился перевод. Ровно шестьсот гривен. Хватит на бак бензина и стакан кофе на заправке. Ни гривной больше.
— Договорились, — сказала Валерия самым обычным тоном.
Она открыла входную дверь и вышла на лестничную площадку. Денис покорно последовал за ней.
Теперь деньги на мелкие расходы он просил уже не у мамы, а у жены.
И, похоже, его это вполне устраивало.