— Дмитрий, поговори с Пелагеей, — попросила я, когда мы уже лежали в постели. — Она переходит все границы. Ведёт себя как хозяйка на моей кухне, переставляет вещи без спроса. Мне становится неуютно в собственном доме.
Муж не отрывался от телефона и лишь отмахнулся:
— Орися, ну не начинай. Она же старается помочь. Ей скучно сидеть дома целыми днями, вот и находит себе занятия. Потерпи немного, она скоро уедет.
— И когда это «скоро» наступит? — уточнила я. — Уже месяц прошёл. Крышу давно починили.
— Там ещё внутренняя отделка осталась, — пробурчал он. — Сырость никуда не делась. Не выгонять же её в плесень? У неё астма, ты забыла?
«Астма» Пелагеи была весьма удобной болезнью: обострялась исключительно тогда, когда нужно было вызвать сочувствие или избежать разговора о возвращении домой. Зато как только нужно было затащить с рынка мешок картошки («а то в ваших супермаркетах одна химия»), дыхание у неё становилось совершенно нормальным.
Но сегодняшний день стал последней каплей. Тем самым моментом взрыва, который разрушил всё моё терпение и выдержку — и, возможно, мой брак.
Я ушла с работы пораньше: голова раскалывалась так сильно, что невозможно было сосредоточиться ни на чём. Приехала домой около двух часов дня с единственным желанием: принять душ, выпить чаю и побыть в тишине.
Открыла дверь своим ключом. В квартире стояла непривычная тишина. Обычно в это время из комнаты Пелагеи гремел телевизор с бесконечными ток-шоу про ДНК и звездные скандалы.
Я вошла в коридор — и застыла на месте: дверь нашей спальни была распахнута настежь.
На супружеской кровати прямо поверх моего покрывала громоздилась куча одежды — моей одежды: свитера, джинсы, платья… Всё было вытащено из шкафа и разбросано по кровати. А посреди этого хаоса стояла Пелагея с огромным черным мусорным пакетом в руках.
В её пальцах оказалось моё любимое черное кружевное бельё — то самое дорогое французское комплектное бельё, которое я купила себе на премию и которое Дмитрий особенно ценил во время наших редких близких моментов.
— Пелагея? — мой голос дрогнул от напряжения. — Что вы здесь делаете?
Она вздрогнула от неожиданности и обернулась ко мне… но ничуть не смутилась при виде меня. Наоборот – лицо её исказилось выражением праведного негодования:
— А вот ты где! Очень вовремя! Я тут ревизию устроила!
— Какую ещё ревизию? — почувствовала я прилив холода к лицу от возмущения. — С чего вдруг вы роетесь в моих вещах?
— Я старшая женщина в семье! Имею право! — заявила она торжественно и запихнула кружевное бельё прямо в мусорный мешок. — Посмотри на это безобразие! Разврат сплошной! Замужняя женщина должна одеваться скромно! А это белье для… для уличных девиц!
— Что?! Немедленно отдайте мои вещи!
Я бросилась к ней с намерением вырвать пакет из рук, но она неожиданно ловко увернулась:
— Не дам! Я спасаю тебя от греха! И сына своего тоже спасаю! Всё выброшу – эти твои короткие юбки выше колен да прозрачные блузки! Ты должна выглядеть прилично – ты жена теперь, а не модель на подиуме! А это что за тряпьё?! — она вытянула мои модные джинсы с потертостями из общей кучи вещей. — Сплошные дыры да прорехи! Позорище какое-то! Всё – на помойку!
— Вы совсем рехнулись?! Убирайтесь немедленно из моей спальни!
— Даже не собираюсь уходить! Здесь будет порядок по-человечески наведен! Дмитрий мне спасибо скажет – он просто стесняется сказать тебе правду: выглядишь ты как пугало огородное! А я мать – скажу как есть! И вообще – твой суп я вылила!
Я замерла:
— Простите… что вы сделали?
— Выложила его прямиком в унитаз! Там одна вода да химия сплошная – язву можно заработать от такого пойла… Я уже поставила вариться настоящий бульон – жирный такой… На косточке…
В этот момент всё внутри меня оборвалось окончательно. Последняя граница была пересечена нагло и бесповоротно.
Я молча развернулась:
— Куда пошла?! Я ещё не закончила ревизию – комод надо разобрать!
Прошла мимо неё на кухню: там действительно кипело какое-то мутное жирное варево; запах был настолько тяжёлым и приторным, что меня чуть не стошнило сразу же при входе.
Выключив плиту одним движением руки, я схватила кастрюлю за ручки (она оказалась горячей и тяжёлой), подошла к раковине… И без малейших колебаний опрокинула содержимое внутрь мойки: жирный бульон вместе с костями да морковкой ушёл вниз со зловещим бульканьем.
Пелагея ворвалась вслед за шумом:
— Ах ты гадина неблагодарная!.. Три часа варила!!!
Я повернулась к ней резко:
— А я пять лет строила этот дом!! ВОН отсюда!!
Она замерла:
— Что?.. Ты серьёзно?..
— Да!!! Собирайте свои вещи – своё «приличное» бельё да косточки эти ваши… У вас пять минут!
Она злобно прошипела:
— Ты этого не сделаешь… Это квартира моего сына…
Я отчеканила каждое слово:
— Это наш общий дом!! И я здесь прописана официально!! А вы всего лишь гостья… которая давно задержалась…
Я направилась к шкафу у входа и начала вытаскивать её пальто одно за другим вместе с сумками и обувью.
Пелагея закричала истерично:
— Ты пожалеешь об этом!!! Дмитрий придёт – он тебе покажет!! Он тебя быстро поставит на место!! Будешь перед ним ходить по струнке!!
Я распахнула входную дверь настежь:
— Время пошло!!! Или выходите сами добровольно… или вызываю полицию прямо сейчас – скажу им про агрессивного постороннего человека у себя дома…
Она пулей вылетела за порог под поток проклятий вплоть до прабабушек моих включительно… Я метнула следом её чемоданы (к счастью для меня самой же они были почти собраны заранее; жила ведь «на чемоданах», ожидая момента моего полного краха).
Захлопнув дверь перед её носом со всей решимостью мира…
Меня начало трясти мелкой дрожью… Я осела прямо у двери вниз по стенке… слёзы хлынули сами собой…
Но вскоре слезы высохли сами собой… Осталась только холодная злость… ясность ледяная…
И тогда я набрала номер службы вскрытия замков…