Я достала противень из духовки и в ту же секунду поняла: один край всё-таки подпалился. Ничего ужасного, не обуглился до черноты, но вдоль борта тянулась тёмная коричневая полоска шириной примерно в два сантиметра. Пирог был с капустой и яйцом, тесто — слоёное, причём я сама его возилась делать, хотя могла спокойно купить готовое в магазине. Просто мне хотелось, чтобы все увидели: я правда старалась. Первый ужин с роднёй после свадьбы — это ведь не обычные посиделки за чаем в пятницу вечером.
Мы с Андреем расписались всего три недели назад. Мне двадцать пять, ему двадцать восемь. Пока живём в его квартире — двухкомнатной, оставшейся ему от бабушки. Ремонт там простой, косметический, его сделали ещё до моего появления. Свекровь, Ирина Владимировна, живёт отдельно, в своей квартире в соседнем районе. Старший брат мужа, Сергей Павлович, тоже давно обособился: у него однокомнатная квартира в ипотеку. Между ним и Андреем восемь лет разницы, Сергею Павловичу уже тридцать шесть.
Я работаю кладовщицей в транспортной фирме, которая развозит сборные грузы по области. Склад у нас тёплый, отопление есть, но работа от этого лёгкой не становится: приём товара, выдача, накладные, маркировки, сверки. А если программа зависнет, приходится вручную пересчитывать коробки и паллеты.
По образованию я товаровед, окончила техникум. После учёбы сразу пошла работать: сначала в супермаркет, на приёмку товара, потом уже устроилась сюда. Андрей трудится механиком в автобусном парке, в технике разбирается так, будто всю жизнь с ней разговаривает на одном языке. Познакомились мы два года назад на дне рождения общей знакомой и как-то быстро сошлись характерами. Он спокойный, мягкий, не любит ссор, иногда даже чересчур. Я, наоборот, вспыхиваю быстрее, могу ляпнуть лишнее, а потом кусаю локти. Но я честно пыталась себя сдерживать. По крайней мере тогда мне казалось, что пыталась.
В ту субботу я поднялась в шесть утра. Андрей ещё спал: накануне у него была ночная смена, домой он вернулся около двух, весь пропахший соляркой, металлом и рабочей одеждой. Я на цыпочках вышла на кухню и прикрыла за собой дверь, чтобы не разбудить его раньше времени. Достала муку, маргарин, яйца. Слоёное тесто — дело небыстрое: раскатал, сложил, охладил, потом снова раскатал, и так несколько раз. После свадьбы я его ещё ни разу не делала. Вообще печь я умею, мама меня в своё время хорошо научила, но всё равно нервничала. Очень хотелось, чтобы первый семейный ужин прошёл без неловкостей.
К десяти утра тесто было уже готово. Для начинки я потушила капусту с луком, добавила рубленое варёное яйцо, соль, перец и немного укропа. Всё делала строго по маминому рецепту — тому самому, который она записала мне ещё тогда, когда я только училась стоять у плиты не как гостья, а как хозяйка. Рецепт лежал в старой тетрадке в клетку: обложка давно отходит, страницы местами испачканы маслом. Я храню её в кухонном ящике, подальше от раковины и влаги.
Духовка у нас электрическая, не новая, но вполне рабочая. Я выставила сто восемьдесят градусов, как было написано в рецепте. Пирог вышел большой, почти на весь противень. Поставила таймер на тридцать пять минут. На тридцатой минуте зазвонил телефон — это была свекровь, уточняла, к какому времени им подходить.
— Ирина Владимировна, приходите к четырём, — ответила я, прижимая телефон плечом и одновременно пытаясь рассмотреть пирог через стекло духовки. — Да, всё готовлю. Пирог тоже будет.
— Только не пересоли, — сказала свекровь. В голосе у неё не было злости, скорее обычная привычка всё контролировать и подсказывать. — Андрей солёное плохо переносит, у него желудок.
— Я помню, — сказала я как можно спокойнее.
Я положила трубку и посмотрела на часы. Прошло тридцать две минуты. Решила приоткрыть духовку и проверить, насколько зарумянился верх. И именно в этот момент в прихожей хлопнула дверь: Андрей вышел из спальни.
— Юль, ты не видела мою зарядку? — спросил он сонным, ещё хрипловатым голосом.
Я обернулась буквально на секунду.
— На подоконнике в комнате.
— Там нет.
— Значит, под стол закатилась, посмотри.
Он ушёл искать зарядник, а я снова повернулась к плите. И тут увидела, что край пирога, который находился ближе к задней стенке духовки, потемнел сильнее, чем нужно. Я тут же схватила прихватки и вытащила противень. Но этих нескольких лишних секунд оказалось достаточно. Корочка вдоль одного борта стала тёмно-коричневой, а в двух местах почти чёрной. Я ткнула её ножом — твёрдая. Не сгоревшая насквозь, конечно, но пересушенная, с неприятной горчинкой.
Я стояла над этим пирогом и смотрела на него так, будто он меня лично подвёл. Большой, красивый, румяный, с аккуратными защипами по краям — и эта нелепая тёмная полоса, из-за которой всё впечатление портилось. Первым делом я решила просто срезать подпаленный бок и подать остальное. Так и поступила: взяла острый нож и осторожно убрала примерно два сантиметра вдоль всей стороны. Край после этого получился неидеальный, чуть кривоватый, зато уже не чёрный. Я переложила пирог на большое блюдо, накрыла чистым полотенцем и принялась накрывать стол.
Родня пришла ровно к четырём. Первой появилась Ирина Владимировна. Она работает бухгалтером в управляющей компании и относится к тем женщинам, у которых не только документы разложены по папкам, но и вся жизнь будто расписана по графам. С собой она принесла банку домашних маринованных огурцов — своих, с дачи. Каждый год она закрывает их по одному и тому же рецепту: с чесноком, листьями смородины и какими-то своими точными пропорциями.
— Держи, помогай, — сказала она прямо с порога, протягивая мне банку. — Откроешь потом. Пока поставь в холодильник.
Следом за свекровью пришёл Сергей Павлович. Он тоже работает в автобусном парке, как и Андрей, только начальником смены и в другом корпусе. Характер у него, мягко говоря, непростой. Сергей Павлович из тех людей, которые всегда уверены, что знают правильнее всех, и даже не пытаются это скрывать. Если ему что-то не по душе, он говорит об этом сразу, прямо в лицо. И ему без разницы, кто перед ним: подчинённый, младший брат или новая родственница, которую он видит за общим столом почти впервые.
— Здравствуйте, — произнёс он, разуваясь в прихожей. — Ну что, показывайте, как тут молодожёны устроились.
Он прошёл на кухню и быстрым взглядом окинул накрытый стол.
— А Андрей где?
— В ванной, руки моет, — ответила я.
Сергей Павлович опустился на стул и положил локти на столешницу. Я машинально отметила про себя его внимательный, оценивающий взгляд и почувствовала, как снова начинаю внутренне напрягаться.