Он, кажется, даже не успел переодеться после смены: на нём была та самая рубашка, в которой он обычно ходил на работу. Выстиранная, аккуратная, но всё равно сразу было понятно — вещь рабочая, не для семейных посиделок.
— Ну и чем угощать собираешься? — спросил Сергей Павлович, не улыбнувшись.
— Капустный пирог, картошка с курицей и салат, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно и ровно.
— Пирог — это замечательно, — отозвалась Ирина Владимировна, входя на кухню.
Она тут же принялась доставать тарелки и расставлять их по столу. Так у неё было всегда: стоило прийти в гости, как она сразу начинала распоряжаться на кухне, будто это её территория. Я её не просила, но и спорить не стала. Пусть помогает, если ей от этого спокойнее.
Из ванной вышел Андрей. Поздоровался с братом, обнял мать, и мы наконец расселись. Я поставила в середину стола большое блюдо с пирогом. Тот край, который пришлось срезать, я предусмотрительно развернула к стене, чтобы он не попадался на глаза. Сверху выпечка выглядела почти празднично: румяная корочка, аккуратные линии, которые я заранее наметила ножом перед тем, как поставить форму в духовку.
Поначалу всё было вполне мирно. Минут десять мы ели картошку, обсуждали какие-то бытовые дела и работу. Ирина Владимировна рассказывала, что у них в компании внедряют новую программу для учёта, и жаловалась, как она от неё устала. Андрей слушал, поддакивал и время от времени подкладывал матери салат. Сергей Павлович почти не разговаривал, зато ел спокойно и аккуратно. Не причмокивал, не комментировал каждый кусок — и на том спасибо.
Потом я разлила чай и подвинула блюдо с пирогом ближе.
— Берите, пожалуйста, — сказала я.
Я положила каждому по кусочку, стараясь выбирать те части, которые находились подальше от неровного края. Себе взяла именно тот, самый крайний, где ещё был заметен след от ножа. Пусть лучше он достанется мне. Я-то знала, что там произошло, и собственного пирога не боялась.
Первой попробовала Ирина Владимировна. Она откусила, немного пожевала и одобрительно кивнула.
— Неплохо, — сказала она. — Тесто тоненькое, капуста сочная. Только, как по мне, соли можно было бы чуть больше.
— Соли нормально, — тут же возразил Андрей. — Мне вкусно.
Сергей Павлович взял свой кусок, но есть сразу не стал. Он перевернул его на тарелке, внимательно посмотрел снизу, затем перевёл взгляд на общее блюдо, где ещё лежали оставшиеся куски. И в этот момент я поняла: он всё заметил. Тот самый неровный срез у дальнего края.
— А почему пирог обрезанный? — громко спросил он.
У меня внутри всё неприятно сжалось, будто кто-то резко стянул узел. Но наружу я этого не выпустила.
— Край немного пригорел, я его убрала, — спокойно объяснила я.
— Пригорел? — Сергей Павлович отодвинул от себя тарелку. — Ну-ка покажи.
— Зачем, Сергей Павлович? — я посмотрела на него прямо. — Срезала и срезала.
— Да нет, мне просто интересно. Хозяйка всего месяц как замужем, а пироги уже подгорают.
Он вроде бы улыбнулся, но от этой улыбки стало только холоднее. Андрей застыл с чашкой в руке.
— Сергей, ну чего ты прицепился? — вмешалась Ирина Владимировна. — Нормальный пирог.
— Мам, я всего лишь говорю то, что вижу, — пожал плечами он и снова повернулся ко мне. — Юлия, ты не обижайся, но если печь не умеешь, лучше не берись. Сейчас в магазине готовое продаётся, никто бы и слова не сказал.
Это прозвучало как удар по лицу. При всех. За столом, к которому я готовилась полдня. Я волновалась, старалась, накрывала, выбирала, что приготовить, чтобы всем угодить. И самое обидное — пирог ведь действительно был вкусный. Да, один край подгорел. Да, я его срезала. Но начинка осталась сочной, тесто не горчило, запаха гари не было. Я знала это точно, потому что свой кусок уже съела.
Я положила вилку на тарелку. Медленно, специально, чтобы успеть не сорваться.
— Сергей Павлович, — произнесла я, и собственный голос удивил меня своей ровностью. — А если вы не умеете вести себя в гостях, лучше не приходите.
Молчание упало на кухню так резко, будто кто-то выключил звук. Я даже услышала тихий щелчок чайника на плите.
Сергей Павлович смотрел на меня. Я не отвела глаз. Андрей опустил взгляд в тарелку. Ирина Владимировна так и держала чашку в воздухе, не донесённую до губ.
— Это ещё что значит? — переспросил Сергей Павлович.
Голос у него стал другим — глуховатым, с какой-то непривычной хрипотцой.
— То и значит, — ответила я. — В гости приходят не для того, чтобы устраивать проверку и выставлять оценки. Если вам не понравился мой пирог, вас никто не заставляет его есть. Положите кусок, я уберу.
— Юль… — начал Андрей.
— Андрей, я сама, — остановила я его.
Сказала не резко, но так, чтобы он понял: сейчас не время сглаживать углы за мой счёт.
Сергей Павлович резко поднялся. Стул с неприятным скрипом отъехал назад по линолеуму.
— Всё ясно, — бросил он. — Спасибо за ужин.
— Сергей, сядь, — сказала Ирина Владимировна.
В её голосе смешались просьба и приказ, но он уже не слушал.
— Я пойду. Аппетит пропал.
Он вышел в прихожую. Я осталась сидеть на месте и слышала каждую мелочь: как он натягивает обувь, как снимает куртку с вешалки, как возится с замком. Потом дверь хлопнула, и кухня снова погрузилась в тишину.
Ирина Владимировна медленно поставила чашку на стол.
— Юлия, — сказала она после паузы, — по сути ты, конечно, права. Но зачем было так резко?
— А как надо было? — спросила я. — Поблагодарить его за замечание? Он при всех сказал, что я плохая хозяйка. Из-за края пирога. Я что-то украла? Кого-то обманула? Почему я должна молча это проглатывать?
Свекровь тяжело вздохнула и посмотрела на сына.
— Андрей, а ты чего молчишь?
Андрей пожал плечами. Это была его обычная тактика в любых конфликтах: замереть, переждать, дать буре пройти мимо. Я знала это ещё до свадьбы. Знала, за кого выхожу. Но сейчас мне было особенно больно от того, что он даже не попробовал меня поддержать. Не обязательно спорить с братом. Хотя бы посмотреть на меня, хотя бы дать понять, что он на моей стороне.
— Мам, — наконец сказал он, — Сергей сам начал. Юлия ответила. Что тут ещё обсуждать?
— Обсуждать то, что твой брат сейчас уходит домой обиженный, — сказала Ирина Владимировна.
— Он не обиженный, он злой, — заметил Андрей и вдруг коротко усмехнулся. — Хотя, если честно, давно пора было.
Я посмотрела на мужа. Он по-прежнему избегал моего взгляда, но в его голосе прозвучало нечто новое — облегчение. Будто он сам много раз собирался сказать старшему брату что-то подобное, но так и не решался, а теперь кто-то сделал это за него.