«Я сейчас Андрею позвоню! Он быстро тебе объяснит!» — свекровь, похоже, решила брать мою квартиру приступом.
«Я сейчас Андрею позвоню! Он быстро тебе объяснит!» — повторяла она так, будто уже стояла у двери с чемоданами и собиралась войти без разрешения.
— Наталья, мы тут посовещались и всё решили! Купили билеты на весь август. Нас всего пятеро, но вы даже не заметите, честное слово. Ты ведь всё равно целыми днями дома, вот и будешь готовить на всех, чтобы нам по кафе деньги не разбрасывать!
Голос Татьяны Павловны доносился из телефона спокойно и уверенно, словно она сообщала мне не о месячном вторжении в нашу жизнь, а о том, что завтра обещают дождь.
Я замерла посреди кухни с чашкой остывающего кофе в пальцах. От возмущения в висках зашумело, а смысл услышанного никак не укладывался в голове.
«Дома?» — внутри меня всё вскипело. Я так стиснула край столешницы, что побелели пальцы.
Я не «сижу дома». Я работаю. Зарабатываю реальные деньги, а не изображаю занятость для красоты.
Мой день начинается в семь утра, когда наш шестилетний сын Иван ещё досматривает сны.
Но для родни моего мужа работа за ноутбуком никогда не считалась полноценным трудом. Так, пустяки, игрушки, женская прихоть.
Я медленно втянула воздух, стараясь удержать голос ровным, хотя злость уже поднималась к горлу горячей волной.
— Татьяна Павловна, подождите минуту. Что значит — пятеро? И на какой срок вы вообще собираетесь приезжать?
— Ой, Наталья, ну какие вопросы! Я, отец, Марина с мужем Антоном и ваш племянник Кирилл.
Марина — родная сестра Андрея. Тридцатидвухлетняя женщина с железной уверенностью, что окружающие обязаны обеспечивать ей удобства просто потому, что она так решила.
— И как долго вся эта компания планирует жить в нашей квартире? — спросила я, едва удерживаясь от резкости.
— Разумеется, месяц! А какой смысл ехать к морю на две недели? Мы уже и билеты взяли, между прочим, вернуть их нельзя.
Она произнесла это так, будто своим приездом оказывает нам огромную честь, за которую мы ещё должны быть благодарны.
— То есть вы хотите прожить у нас целый месяц? А продукты кто будет покупать? Готовить на всех? Убирать после всех?
— Наталья, ну не начинай сразу считать каждую ложку! Ты же хозяйка дома. Неужели тебе жалко тарелки супа для самых близких?
— Андрей нормально зарабатывает, как-нибудь прокормите. Тем более ты всё равно дома находишься. Разве тебе сложно?
После этих слов в трубке раздались короткие гудки. Она просто завершила разговор, даже не позволив мне возразить.
Я осталась сидеть на кухне в нашей трёхкомнатной квартире, которую мы с Андреем оформили в ипотеку пять лет назад.
И платили мы за неё не «как-нибудь», а строго поровну. Мои заказы закрывали половину ежемесячного платежа, коммунальные счета и все кружки Ивана.
Внутри всё глухо кипело. Месяц. Пятеро гостей. В квартире, где у каждого своё место, свой режим, свои обязанности и расписание по минутам.
По сути, от меня ожидали, что я бесплатно превращусь в повара, уборщицу, прачку и развлекательный центр для всей этой шумной компании.
При этом мою работу никто за меня выполнять не собирался. А если я сорву сроки, доходы просто посыплются.
К вечеру хлопнула входная дверь. Андрей вернулся с работы в прекрасном настроении и что-то беспечно насвистывал.
Я ждала его на кухне, сложив руки на груди. Телефон лежал передо мной экраном вверх, как вещественное доказательство.
— Привет, любимая! Что у нас сегодня на ужин? — бодро спросил он, заходя на кухню и сразу направляясь к чайнику.
— Сегодня у нас не ужин, а сюрприз от твоей мамы, Андрей. Ты в курсе, что к нам едет целая комиссия? Причём не одна, а с подкреплением.
Он моментально отвёл взгляд. Именно так он делал всегда, когда был виноват и надеялся, что я сама всё проглочу. За десять лет брака я выучила этот жест лучше любых слов.
— Наташ, мама сегодня звонила… — начал он, нервно крутя ремешок часов на запястье.
— Звонила? Андрей, она не звонила посоветоваться. Она поставила меня перед фактом. Они приезжают впятером. На весь месяц.
— И я, по её мнению, обязана их обслуживать с утра до ночи, потому что я якобы всё равно дома и мне это ничего не стоит.
Андрей тяжело выдохнул и сел за стол. Попытался накрыть мою ладонь своей, но я тут же убрала руку.
— Наташ, ну это же семья. Они сто лет нормально у моря не отдыхали. У нас трёхкомнатная квартира, разместимся. Не на вокзале же им ночевать.
— Разместимся? Андрей, ты вообще слышишь, что говоришь? Куда, по-твоему, мы положим пять человек?
— Мама с папой устроятся в гостиной на диване. Марина с Антоном и малым — в комнате Ивана.
— А Иван где будет спать? — у меня от возмущения даже лицо стало горячим.
— Ну у нас в спальне. Поставим раскладушку. Ничего страшного, месяц потерпим. Мы в детстве и не в таких условиях жили.
Я смотрела на мужа и не могла поверить, что он говорит это всерьёз.
Он был готов выселить собственного сына из его комнаты ради удобства взрослой сестры, которая даже не удосужилась спросить, удобно ли нам её принимать.
— То есть Ивану, которому через месяц идти в школу, предлагается месяц спать на перекошенной раскладушке?
— А Кирилл в это время будет спокойно валяться на его ортопедическом матрасе, и мой ребёнок должен будет уступить ему свою комнату.