— А сам будет жаться где-нибудь в углу?
— Наташ, ну не раздувай проблему там, где её нет, — Андрей поморщился, будто я устроила истерику из-за ерунды. — Кирилл ещё маленький, ему нужны нормальные условия. Он у них капризный, ты же знаешь.
— А Марина с Антоном весь год на работе вкалывали, между прочим. Люди хотят отдохнуть, выдохнуть, пожить спокойно.
— А я, значит, отдыхать не хочу? — голос у меня сорвался, в нём уже дрожали и злость, и подступающие слёзы. — Я каждый день работаю, без выходных и проходных. Когда мне, по-твоему, готовить на семерых? Завтраки, обеды, ужины?
Андрей только махнул рукой, словно речь шла о какой-то мелочи, недостойной серьёзного разговора.
— Да что там сложного? Сварила большую кастрюлю супа — на пару дней хватит. Макароны отварила, сосиски кинула. Вот и вся готовка.
— Тем более ты же дома сидишь, в спортивных штанах. Тебе не надо утром тащиться в офис через пробки. Встала, закинула продукты в мультиварку — и занимайся своими делами.
От того, как легко он обесценивал мой труд, моё время и моё право на нормальную жизнь, меня буквально замутило.
Все эти годы я старалась держаться достойно. Быть удобной невесткой. Не отвечать на колкости, сглаживать конфликты, улыбаться за общим столом, когда хотелось встать и уйти.
Я пропускала мимо ушей ядовитые замечания Татьяны Павловны. Терпела бесцеремонность Марины. Делала вид, что не замечаю чужого хамства.
Но этот разговор стал точкой. Они решили приехать к нам на всё готовое, поселиться в нашей квартире и вытеснить моего ребёнка из его собственной комнаты.
И весь этот праздник гостеприимства должен был оплачиваться мной. Потому что на одну зарплату Андрей пятерых лишних людей точно не прокормит.
Значит, мои деньги, заработанные бессонными вечерами и выходными за ноутбуком, должны были уйти на обслуживание этих «дорогих родственников».
— Слушай внимательно, — я опёрлась ладонями о стол и посмотрела на мужа сверху вниз. — Я этот табор обслуживать не собираюсь.
— Или они снимают себе жильё, или пусть разбираются со своими билетами и едут обратно.
— Моя квартира — не бесплатный пансионат для твоей ленивой сестры и твоей очень экономной мамы.
Андрей вскочил так резко, что стул с неприятным скрежетом проехался по ламинату. Лицо у него покрылось красными пятнами.
— Ты вообще слышишь, что говоришь про моих родных? Табор? Наталья, это мои родители! И моя родная сестра!
— Они уже купили билеты, причём невозвратные! Я не могу позвонить матери и сказать: «Мам, сдавайте всё, жена вас видеть не хочет».
— Можешь, — ответила я таким ледяным голосом, что сама себя едва узнала. — Раз деньги на дорогу нашлись, значит, и на аренду квартиры найдутся.
— Если ты сам не решишь этот вопрос по-взрослому, я займусь им вместо тебя. Только предупреждаю сразу: результат не понравится ни тебе, ни твоей маме.
В этот момент на кухню вбежал Иван. Он прижимал к груди коробку со своим любимым конструктором и растерянно смотрел то на меня, то на раскрасневшегося Андрея.
— Мам, пап, вы почему так громко ругаетесь? — спросил он испуганно.
Андрей мгновенно натянул на лицо фальшивую улыбку, присел перед сыном на корточки и потрепал его по плечу.
— Мы не ругаемся, сынок. Просто разговариваем. Скоро к нам бабушка приедет. И тётя Марина с Кириллом.
Иван сразу потемнел лицом. Прошлый приезд Кирилла, случившийся два года назад, он помнил отлично.
Тогда этот «маленький ангелочек» разрисовал фломастерами обои в комнате Ивана и сломал дорогую железную дорогу, которую сын собирал почти месяц.
Кириллу за это никто даже замечания не сделал. Все только твердили: «Он же маленький, а ты старше, будь умнее, уступи».
— Я не хочу, чтобы Кирилл жил у нас, — тихо, но очень твёрдо произнёс мой шестилетний сын. — Он ломает мои игрушки и дерётся. Пусть они будут в другом месте.
— Вот, — я повернулась к Андрею, уже не скрывая горького удовлетворения. — Даже ребёнок понимает, что это ужасная идея.
Андрей промолчал. Только зло сжал губы, развернулся и вышел из кухни, с силой хлопнув дверью ванной.
Оставшийся вечер прошёл в ледяной тишине. Мы не обменялись ни одной фразой. Я уложила Ивана, прочитала ему сказку, поцеловала в макушку, а потом ушла в спальню и открыла ноутбук.
Но работать я не могла совсем. Строки расплывались перед глазами, пальцы зависали над клавиатурой. В голове одна за другой мелькали мысли о том, как защитить себя, сына и наш дом.
Я прекрасно знала Татьяну Павловну. Она не из тех, кто отступает. Её стиль — идти напролом, давить, ставить всех перед фактом, а потом делать обиженное лицо.
Невозвратные билеты она наверняка купила специально и тайком, чтобы лишить нас возможности возражать. Это был не визит в гости, а чистый эмоциональный шантаж.
Я взяла телефон и открыла банковское приложение. На накопительном счёте лежала довольно приличная сумма.
Эти деньги я собирала по крупицам для нашего осеннего отпуска. Для нормальной поездки втроём — без чужих капризов, требований и указаний.
И, глядя на цифры на экране, я вдруг очень ясно поняла: ни одной гривны из этих накоплений я не отдам на содержание наглых родственников.
Утром Андрей ушёл на работу молча. К завтраку, который я всё же приготовила, он демонстративно не притронулся.
Похоже, он решил взять меня молчанием и показать, как глубоко и невинно он обижен.