Только разбираться в его демонстративных обидах у меня уже не было ни сил, ни желания.
Прошло ровно две недели. В половине одиннадцатого утра по квартире разнёсся резкий, настойчивый звонок.
Я оторвалась от ноутбука и недовольно посмотрела в сторону прихожей. В такое время я никого не ждала. Доставку не заказывала, гостей не приглашала.
Подойдя к двери, я заглянула в глазок — и на несколько секунд просто застыла. Воздух будто застрял где-то в груди.
На лестничной площадке стояла Татьяна Павловна. Вокруг неё громоздились огромные чемоданы, сумки и какие-то баулы, словно они собрались не в гости, а переезжать на постоянное место жительства.
Чуть в стороне, опустив плечи, мялся свёкор. За его спиной высилась Марина с привычным выражением вечного недовольства на лице.
Одной рукой она держала Кирилла, который орал так, что его наверняка слышали этажом ниже, а второй пыталась удержать его от очередного удара ботинком по нашей двери.
— Ну и чего ты там в глазок уставилась, невестка? — донёсся с площадки громкий, властный голос свекрови. — Я же слышу, как ты за дверью стоишь! Открывай быстрее, свои приехали! Мы после поезда еле на ногах держимся!
Я медленно убрала пальцы от замка. Внутри разлилось странное чувство — холодное, жгучее, почти физически ощутимое.
Вот он, их блестящий план. Приехать без предупреждения, пока Андрей на работе, поставить меня перед фактом и продавить числом, шумом и нахальством.
Они были уверены, что я, как всегда, сглотаю. Натяну вежливую улыбку, отойду в сторону и позволю им занять мой дом, мои комнаты, моё пространство.
Только они не учли одного.
Та Наталья, которая раньше молча терпела их выходки, больше не существовала.
И играть по их правилам я тоже больше не собиралась.
Я стояла перед дверью и чувствовала, как сердце тяжело бьётся где-то в горле. Мысль была предельно ясной: если сейчас я поверну ключ и впущу их, ближайший месяц превратится для меня и ребёнка в настоящий кошмар.
Татьяна Павловна снова забарабанила кулаком по двери, уже гораздо сильнее. Кирилл на площадке зашёлся ещё громче, переходя почти на визг.
— Наталья! Ты там что, заснула? — выкрикивала свекровь через металлическую дверь. — Я сейчас Андрею позвоню, он быстро тебе объяснит!
Я медленно вдохнула, заставляя себя успокоиться. Затем щёлкнул замок, и я приоткрыла дверь — совсем немного. Ровно настолько, чтобы самой встать в проёме и перекрыть им путь.
— Здравствуйте, Татьяна Павловна. Здравствуй, Марина, — сказала я ровным голосом, без привычной натянутой улыбки.
Свекровь тут же рванулась вперёд, будто только этого и ждала, и попыталась протолкнуть в квартиру огромный клетчатый чемодан на колёсиках.
Я упёрлась ладонью в дверной косяк и не сдвинулась ни на сантиметр. Чемодан тупо ударился о преграду.
— Наталья, ну наконец-то! Давай, пропускай, мы с дороги замучились. Антон, бери сумки, заноси! — распорядилась Татьяна Павловна так, словно я уже согласилась.
— Подождите, — произнесла я.
Голос у меня вышел настолько твёрдым, что свекровь на мгновение осеклась и уставилась на меня с открытым ртом.
— В эту квартиру вы не зайдёте.
На площадке повисла плотная, неприятная тишина. Даже Кирилл на секунду перестал реветь и вытаращил на меня глаза.
— Это ещё что значит — не зайдём? — у Татьяны Павловны дёрнулась щека. — Ты в своём уме, невестка? Мы к сыну приехали! Внука навестить! А ну отойди от двери!
Она снова попыталась продавить проход плечом, но я осталась стоять на месте.
— Вы приехали в квартиру, половина которой принадлежит мне, — спокойно, отчётливо проговорила я. — И за которую я плачу свои деньги. Я не давала согласия на то, чтобы здесь жили ещё пять человек. И уж тем более не собираюсь превращать свой дом в проходной двор.
Из-за спины свекрови резко выглянула Марина. Её лицо покрылось красными пятнами.
— Ты вообще что себе позволяешь? — прошипела она. — Мы билеты купили, они невозвратные! Андрей сказал, что можно приезжать, что всем места хватит!
— Значит, Андрей пусть и решает, где вы будете жить, — ответила я всё тем же ровным тоном. — Гостиница, посуточная квартира, хостел — вариантов достаточно. Но не здесь. Мой ребёнок не будет спать на раскладушке только потому, что вам так удобнее.
— Ах ты неблагодарная дрянь! — взвизгнула Татьяна Павловна, мгновенно сбросив весь показной тон уставшей родственницы. — Мы к ней по-человечески, с открытой душой, а она нас даже через порог не пускает!
— Я сейчас же сыну звоню! — продолжала она, тряся телефоном у меня перед лицом. — Он тебе быстро напомнит, кто в этой семье хозяин! Посмотрим, как ты заговоришь, когда Андрей тебя на место поставит!
— Звоните, — сказала я и скрестила руки на груди.
Внутри неожиданно появилась твёрдость, которой раньше во мне будто не было.
— Можете включить громкую связь. Мне скрывать нечего.
Татьяна Павловна, вся дрожа от злости, достала телефон и ткнула в экран. Андрей ответил почти сразу, словно ждал этого звонка.
— Сыночек! — протянула она жалобно, мгновенно меняя голос на страдальческий. — Твоя жена нас на порог не пускает! Мы с поезда, уставшие, Кирилл плачет, мы стоим с чемоданами в подъезде, а она даже в квартиру нас не впускает!