— Очень мило с твоей стороны, — сдерживая ярость, произнесла Оксана, — отправить ко мне свою новую пассию вместо того, чтобы самому набрать мой номер. Прямо образец благородства.
Дмитро пропустил колкость мимо ушей.
— Ты ведь знала, что квартира оформлена на меня, — ровным тоном напомнил он. — Мама подарила её мне ещё до нашей свадьбы. Разве не так?
— Прекрасно помню, — резко ответила Оксана. — Только твоя мать вручала её нам как свадебный подарок. Нам, а не лично тебе. А потом ты исчез, оставив меня с дочерью. И, если память тебе не изменила, ты клялся, что не станешь нас трогать, пока София не окончит школу. Или у твоих обещаний есть срок годности?
— Не драматизируй. Тогда была одна ситуация, сейчас — совсем другая, — попытался уйти от прямого ответа Дмитро.
— Не увиливай. Ты обещал, — настаивала она.
В трубке повисла пауза.
— Да, говорил, — наконец признал он. — Но теперь мне нужна эта квартира.
Без тени эмоций. Будто речь шла о старой мебели, а не о доме, где живёт его ребёнок.
— Ты… — Оксана задохнулась от возмущения, но вовремя прикусила язык. — Это низко. Просто отвратительно.
— Мы будем обмениваться оскорблениями или обсудим дело? — всё так же холодно спросил Дмитро.
— Передай Юлии, чтобы она больше не смела…
— Юлия здесь ни при чём, — перебил он жёстко. — Решение моё. Да, зря она пошла к тебе первой, но сути это не меняет.
— То есть самому сказать не хватило смелости? Проще было спрятаться за её спиной? — с горечью усмехнулась Оксана.
— Хватит. У тебя две недели, чтобы освободить жильё, — отчеканил он.
— Две недели? И куда, по-твоему, я должна идти? Ты же знаешь, у меня ничего больше нет!
— Снимешь что-нибудь. Я исправно перечисляю алименты — суммы достаточно, чтобы оплачивать аренду, — отрезал Дмитро.
— Так не поступают, — её голос предательски дрогнул. — Ты дал слово…
— Прекрати. Другого варианта у меня нет. Четырнадцати дней вполне достаточно, чтобы найти съёмную квартиру. Надеюсь, ты меня поняла.
— Нет, это ты не понимаешь, — почти прошептала она. — Здесь живёт твоя дочь. Твоя, Дмитро. Та самая, к которой ты не приходишь и которую даже не поздравил с днём рождения. Ты вообще помнишь, сколько ей лет?
В ответ — тяжёлое молчание. Потом короткий выдох.
— Две недели, — повторил он и оборвал связь.
Оксана ещё несколько секунд смотрела на потухший экран телефона, словно надеялась, что он перезвонит. Но тишина в квартире только сгущалась. За окном медленно темнело, и это вечернее сумеречье будто перекочевало ей в душу.
Ночь прошла в беспокойных мыслях. Она почти не сомкнула глаз. Формально Дмитро был прав: документы действительно оформлены на него. Он платил алименты, и по закону придраться было трудно. Но если снять жильё, почти всё уйдёт на аренду. На жизнь останутся крохи. Замкнутый круг.
Сквозь неплотно задёрнутые шторы в комнату просочился тусклый рассвет. Серый свет делал стены безжизненными. Оксана двигалась по кухне машинально: поставила чайник, намазала бутерброды, налила какао для Софии. В зеркале мелькнуло её отражение — бледное лицо, тёмные круги под глазами.
Когда они уже собирались выходить на прогулку, раздался звонок в дверь.
На пороге стояла Ольга Владимировна — мать Дмитро. Несмотря на развод, она почти ежедневно приходила к внучке. Софию она обожала: гуляла с ней, читала, учила рисовать, терпеливо разбирала первые буквы.
Свекровь внимательно всмотрелась в лицо Оксаны.
— Что случилось? — спросила она, прищурившись. — Ты выглядишь так, будто не спала всю ночь.
Оксана глубоко вдохнула.
— Дмитро собирается нас выселить.
Ольга Владимировна, не комментируя, взяла Софию на руки, поцеловала в щёку и прошла в гостиную. Уселась в кресло, поправила складки на юбке.
— Рассказывай подробно, — потребовала она.
Оксана пересказала всё: визит Юлии, звонок Дмитро, его сухое требование освободить квартиру за две недели.
— Четырнадцать дней! — в отчаянии развела она руками. — Куда я с ребёнком? Что мне делать с мебелью? Выбросить на улицу?
Ольга Владимировна некоторое время молчала. Потом поднялась и подошла к окну. Во дворе дети гоняли мяч, их смех доносился приглушённо. Она долго смотрела наружу, прежде чем снова заговорить.
— С юридической точки зрения он вправе распоряжаться жильём, — произнесла она тихо. — Квартира действительно записана на него.
— А София? — едва слышно напомнила Оксана.
— Не знаю… — Ольга Владимировна поморщилась, словно от боли. — Честно, не знаю.
Она подошла к внучке, погладила её по голове.
— Но он же обещал, — упрямо повторила Оксана.
Свекровь тяжело вздохнула и присела рядом с девочкой, рассматривая её рисунок.
— Обещания моего сына иногда стоят меньше, чем его же налоговые отчёты, — горько усмехнулась она. — Однако паниковать раньше времени не стоит. Я не в курсе его нынешних финансовых комбинаций и личных игр, он давно меня в них не посвящает. Но с ним я поговорю.
В голосе Оксаны впервые за утро мелькнула осторожная надежда.
— Правда?
— Обязательно. И серьёзно, — твёрдо сказала Ольга Владимировна, поднимаясь.
— Уже уходите? — растерянно спросила Оксана.
— Нужно подготовиться к разговору с нашим «гением экономики», — ответила она, надевая туфли. — Без продуманных аргументов к нему лучше не подходить.
Дверь закрылась, и в квартире снова стало тихо. Оксана осталась наедине со своими тревогами и зыбкой верой в то, что вмешательство свекрови что-то изменит.
Ольга Владимировна вышла на улицу. Холодный осенний ветер растрепал её причёску, закружил вокруг опавшие листья. Она на мгновение задержалась на тротуаре, наблюдая за их хаотичным танцем, и внезапно вспомнила день, когда потеряла мужа, Игоря.
Тогда Дмитро было всего два года. Мир рушился, будущее казалось пустым и пугающим. Она остро ощутила ту же беспомощность, какую сейчас испытывает Оксана. Медленно подойдя к машине, она села за руль. В салоне витал лёгкий аромат лаванды — её любимые духи.
Глядя на почти пустую дорогу, она вспомнила и другое: как её собственная мать в тяжёлый момент предпочла отстраниться. И как единственной поддержкой стала Наталия Олеговна — свекровь, которая позволила молодой вдове с ребёнком жить в своей просторной квартире. После её смерти жильё перешло Ольге Владимировне.
Она пристегнула ремень, повернула ключ зажигания.
— Нехорошо, сын, — тихо произнесла она, словно Дмитро сидел рядом. — Прятаться за женщиной — недостойно мужчины. Очень недостойно.
Машина плавно тронулась с места. Улицы были почти пусты. Ольга Владимировна ехала медленно, прокручивая в голове возможные доводы, выстраивая будущий разговор по шагам.
Прошло несколько дней. Ольга Владимировна решила снова навестить внучку, Софию, чтобы увидеть своими глазами, как обстоят дела, и понять, с чего начать серьёзный разговор с сыном.