Дверь распахнулась почти сразу, будто хозяйка стояла за ней и ждала звонка.
— Как хорошо, что вы пришли, — Оксана попыталась улыбнуться, но в голосе предательски дрогнуло волнение.
— Здравствуй, милая, — сдержанно ответила Ольга Владимировна и легко коснулась ладонью её щеки. — А где наша принцесса?
— У себя… собирает вещи, — тихо произнесла Оксана, отводя взгляд.
Свекровь сняла туфли и шагнула в гостиную.
— Опять всё перевернула вверх дном? — спросила она почти машинально, но, подняв глаза, замерла.
Комната выглядела так, словно здесь уже начался переезд: повсюду коробки, наполовину заполненные, детские платья и игрушки вперемешку с книгами, рамками для фотографий, какими‑то мелочами, которые раньше создавали уют. Привычное пространство стало чужим и беспорядочным.
— Через две недели нужно освободить квартиру, — безжизненно проговорила Оксана. Она сняла с полки книгу и автоматически опустила её в коробку, даже не посмотрев на обложку.
Ольга Владимировна подошла ближе, аккуратно вынула книгу из картонного плена и вернула на прежнее место.
— Давай притормозим, — сказала она негромко, но твёрдо. — Сложи коробки в угол. Несколько дней ничего не изменят. Я ещё не говорила с Дмитро. Его «деловые поездки», как ты знаешь, иногда затягиваются, но он вернётся.
Оксана лишь кивнула, растерянно глядя то на свекровь, то на груду вещей.
— А где моя звёздочка? София! — позвала Ольга Владимировна.
Из спальни тут же выбежала маленькая девочка.
— Бабушка! — радостно вскрикнула она и с разбега повисла у неё на шее.
— Ах ты моя красавица! Моё солнышко, моё золото, — шептала Ольга Владимировна, крепко прижимая внучку к себе.
— Бабушка, бабушка, — бормотала София, уткнувшись ей в плечо.
— Пойдём в парк? Покажем листьям, какая ты у нас художница, — предложила она, подмигнув.
Оксана беспомощно посмотрела на коробки.
— До конца недели, — мягко, но безапелляционно произнесла Ольга Владимировна. — Дай мне время.
— Хорошо… — выдохнула невестка. В её движениях ещё чувствовалась неуверенность, но в глазах мелькнула хрупкая надежда.
Прошло несколько дней.
Зал дорогого ресторана был залит золотистым светом осеннего солнца, когда Ольга Владимировна переступила порог. Она сразу заметила Дмитро: он сидел у окна. Рядом — молодая девушка.
Подойдя к столику, Ольга Владимировна опустилась на стул и внимательно посмотрела на сына.
— Дмитро, — произнесла она тихо. — Я рассчитывала на разговор без свидетелей. Объясни, пожалуйста, почему здесь присутствует эта особа?
— Мама, познакомься, это Юлия. Моя невеста, — сказал он, нахмурившись.
— Какая трогательная новость. Но приглашала я тебя одного, — холодно заметила она. — Не для демонстрации мимолётных увлечений.
Юлия ощутила ледяное отчуждение.
— Может, мне уйти? — нерешительно предложила она.
— Нет, — резко отрезал Дмитро и, положив руку ей на плечо, добавил с вызовом: — У меня от неё нет секретов. Всё равно всё узнает.
— Прекрасно. Тогда останется и увидит весь «шарм» твоего выбора, — сухо ответила Ольга Владимировна, окинув девушку взглядом, будто оценивая безвкусную покупку.
Юлия побледнела.
— Итак, сын, — продолжила Ольга Владимировна, поправляя жемчужное ожерелье, — речь пойдёт о квартире. О твоей дерзкой попытке выставить Оксану с ребёнком на улицу.
— Вопрос закрыт, — Дмитро откинулся на спинку стула, стараясь казаться расслабленным, хотя напряжение выдавало его с головой. — Всё решено.
— Решение существует тогда, когда согласны все стороны. Я не согласна, — спокойно парировала она.
— Мне нужна эта квартира. Я женюсь на Юлии, и мы будем жить там, — повысил голос Дмитро.
— Нет, не будете. И сейчас объясню почему, — Ольга Владимировна повернулась к Юлии с едва заметной усмешкой. — Девочка, можешь закрыть уши, чтобы случайно не испортить себе иллюзии.
— Сиди, — процедил Дмитро, удерживая Юлию за плечо.
— Я всего лишь проявляю заботу о хрупкой психике, — с притворной мягкостью ответила мать.
Она вновь посмотрела на сына.
— Напоминаю: квартира, в которой живёт Оксана с Софией, юридически принадлежит мне. Так же, как и та, где живу я.
— Это формальность! — вспыхнул Дмитро. — Я переписал на тебя из‑за налогов…
— Именно. Чтобы уменьшить выплаты. И вот теперь эта «формальность» стала твоей проблемой, — перебила она. — Ты купил жильё для Оксаны, оформил на меня, а когда понадобилось — решил вернуть. Только вот налог на дарение платить не стал. Забыл? Очень удобная забывчивость.
— Не вмешивайся в мои финансовые дела, — процедил он.
— Придётся. Потому что на бумаге я — единственный учредитель обеих твоих компаний, — спокойно сказала она. — Той самой бумаги, которую ты привык считать пустяком.
Дмитро растерянно моргнул.
— Это же номинально…
— Я подняла отчёты. Сверила официальные доходы с реальным оборотом. Разница — минимум в двадцать раз. Двадцать, Дмитро. Это уже не ошибка бухгалтера, это схема.
Он побледнел.
— Ты проверяла?
— Как учредитель имею полный доступ. И меня поразили не суммы, а то, как небрежно ты подделывал мои подписи на платёжных документах. Мог бы стараться лучше.
— Это всё фикция… — начал он.
Ольга Владимировна резко ударила ладонью по столу. Посуда звякнула.
— Ни слова больше о «фикции»! — её голос стал жёстким, как хлыст. — Ещё раз услышу — и сегодня же уволю тебя. Это реальность, а не игра.
— Что? — Дмитро покраснел, на шее вздулись вены. Юлия сжалась, словно стараясь стать незаметной.
— Тебя кормят мои компании. Я прекрасно знаю, сколько ты зарабатываешь на самом деле и какие копейки перечисляешь на содержание дочери, — отчётливо произнесла Ольга Владимировна. — Моё требование простое: немедленно оформляешь дарственную на квартиру на Оксану. И со следующего месяца увеличиваешь алименты в четыре раза — согласно реальным доходам. Иначе…
— Иначе что? — зло спросил Дмитро, стиснув зубы.
Ольга Владимировна выдержала паузу, глядя ему прямо в глаза, и её спокойствие пугало куда сильнее крика.