Марина выждала момент, когда Сергей отойдёт к руководителям логистического центра, и, взяв со стола бокал шампанского, направилась к Дмитрию. На лице у неё была мягкая, почти беззаботная улыбка.
— Дмитрий, как хорошо, что вы всё-таки выбрались, — произнесла она тепло, будто просто поддерживала светскую беседу. — А то у всех только дела, отчёты, работа… Как вы провели те выходные, пока мой Сергей с таможенными бумагами носился? Удалось хоть немного отдохнуть?
Дмитрий, человек простодушный и открытый, тяжело вздохнул и развёл руками.
— Да какой там отдых, Марина Владимировна, — честно признался он. — Просидел один как перст. Алина как раз в эти же дни сорвалась к тётке в другой город — та заболела, пришлось ехать. Вот я и провалялся все выходные на диване вдвоём с собакой.
Этого оказалось достаточно. Даты отсутствия Сергея и Алины совпали до мелочей, без единой щели для случайности. В голове Марины всё встало на свои места с пугающей ясностью. Муж не просто предавал её. Он делал это с женщиной, которая теперь смотрела на неё сверху вниз, наслаждаясь своей молодостью, дерзостью и ощущением победы. Но Марине нужно было не предположение. Ей требовался последний, железный, неоспоримый факт.
Сразу после выходных она устроила перед Сергеем маленькую сцену. Вечером, сидя в спальне, Марина опустилась на край кровати и сделала вид, будто вот-вот сорвётся.
— Сергей… я сегодня пересматривала свои фотографии, — голос у неё задрожал, а по щекам действительно покатились слёзы. Только плакала она не из-за возраста, а от боли и унижения, но муж, разумеется, принял это за очередной приступ неуверенности. — У меня ужасная шея. Эти складки… эти «кольца Венеры»… Они же сразу выдают, сколько мне лет. Я больше не могу смотреть на себя в зеркало. Это просто кошмар какой-то.
Раньше она никогда не жаловалась на шею. Ни разу. Эта проблема была придумана ею на ходу — новая, конкретная, удобная ловушка. Сергей лениво скользнул по ней взглядом, не проявив ни сочувствия, ни интереса, и пробормотал:
— Нормальная у тебя шея. Перестань выдумывать.
После этого он отвернулся к телевизору, словно разговор был исчерпан.
На следующий день, в обед, дверь кабинета Марины приоткрылась. На пороге появилась Алина. В руках она держала аккуратную небольшую коробочку, перевязанную ленточкой.
— Мариночка, дорогая, — пропела она сладким, тягучим голосом, от которого хотелось отмыться. — Представляешь, мне тут подарили роликовый массажёр от морщин на шее. Говорят, против этих самых «колец Венеры» просто чудеса творит! А мне вроде пока рановато, сама понимаешь… Возьми себе, попробуй. Вдруг поможет.
Марина молча протянула руку и забрала коробку. Пальцы у неё были такими холодными, будто она держала не косметический гаджет, а кусок льда. С этого мгновения совпадения перестали существовать. Сергей не просто завёл интрижку на работе с бухгалтером. Он обсуждал с любовницей страхи своей сорокапятилетней жены. Он пересказывал ей её слёзы, её слабость, её боль — и тем самым позволял этой девчонке издеваться, приносить унизительные подарки и наслаждаться властью над законной супругой.
В пятницу к вечеру офис неожиданно быстро опустел. Сотрудники разошлись раньше обычного, в коридорах погасла часть света. Остались только Марина, Сергей и Алина, которая якобы задержалась, чтобы свести баланс.
Ровно в шесть Марина демонстративно накинула плащ, взяла сумку и громко попрощалась с мужем. Потом, уже из коридора, бодро крикнула:
— Алина, хороших выходных!
Она специально хлопнула входной дверью так, чтобы звук разнёсся по всему этажу, и спустилась на лифте вниз. На улице Марина дошла до своей машины, села за руль и просто замерла. Пятнадцать минут она смотрела перед собой, не включая двигатель. Затем тихо вышла, закрыла дверцу и вернулась в здание.
Охранник на первом этаже лишь поднял на неё глаза и понимающе кивнул, не задав ни одного вопроса.
Внутри офиса царила густая тишина. Её нарушало только ровное, едва слышное гудение кондиционеров. Марина шла по длинному коридору почти на цыпочках, стараясь даже дышать тише. Кабинет Сергея находился в конце. Дверь была неплотно прикрыта, узкая полоска света падала на пол.
Марина остановилась у стены и прикрыла глаза. Изнутри доносились приглушённые голоса.
— Слушай, а твоя вообще надевает то утягивающее бельё, которое я ей подарила? — капризно спросила Алина, и в каждом слове сквозило самодовольство. — А то у неё бока уже из брюк лезут. Честно, смотреть жалко.
В ответ прозвучал смешок Сергея. Расслабленный, сытый, насмешливый. Тем самым голосом он когда-то говорил Марине, что любит её.
— Ой, только не начинай, — протянул он. — Она вчера полчаса перед зеркалом страдала, что талии больше нет. А до этого из-за шеи убивалась. Иди лучше сюда. Вот у тебя талия идеальная…
Внутри Марины будто что-то с треском оборвалось. На мгновение стены, дверь, свет — всё поплыло перед глазами. Боль, оскорбление и ярость вспыхнули в ней ослепительным пламенем, выжигая последние остатки нежности и доверия. От прежнего самообладания не осталось и следа.