будто я захватила дворцовые покои и теперь жестоко притесняла законных претендентов на трон. Спорить с ними в тот момент я не стала. Во-первых, это было бесполезно, а во-вторых, в голове у меня уже сложился куда более тонкий и действенный сценарий. Раз Дмитрий с такой удивительной лёгкостью решил поселить свою бесценную маменьку в моём доме, пусть теперь сам и прочувствует всю полноту сыновнего долга. Без моей помощи, без моих уступок и без удобной подстраховки.
Первый вечер под одной крышей прошёл в вязкой, напряжённой тишине. Все будто ходили по тонкому льду. Зато уже следующим утром началась настоящая проверка на выносливость. Валентина Сергеевна, как выяснилось, привыкла вставать чуть ли не вместе с рассветом. Ровно в половине шестого она уже бодро передвигалась по дому. К шести утра на моей кухне с таким звоном летали кастрюли, крышки и дверцы шкафчиков, словно там открыли полевую столовую. Чайник возмущённо свистел, эмалированная посуда гремела, а я пыталась понять, за что мне всё это в собственном доме.
Без пятнадцати семь свекровь распахнула дверь нашей спальни так уверенно, будто входила в общежитскую комнату, и громким голосом поинтересовалась, сколько ещё мы собираемся валяться в постели в такой прекрасный ранний час.
Я без единого слова поднялась и пошла в ванную. Дмитрий же, напротив, с видом человека, отказывающегося признавать реальность, натянул одеяло почти до макушки. Но спрятаться ему не удалось. Через несколько минут Валентина Сергеевна снова появилась у кровати.
— Димочка, сырники уже на сковородке остывают! Сейчас сверху неприятная плёнка появится. Немедленно вставай, умывайся и иди завтракать!
Муж выполз из-под одеяла с таким лицом, будто его среди ночи подняли разгружать мешки с цементом. За завтраком Валентина Сергеевна прочла нам целую просветительскую лекцию. Из неё следовало, что молотый кофе медленно убивает сосуды, покупная колбаса напичкана всякой химией, а мой любимый хлеб с отрубями вообще не предназначен для приличных желудков. При этом перед нами возвышалась внушительная гора жирных сырников, щедро обжаренных в масле, и за собственное здоровье свекровь почему-то совершенно не переживала.
После еды она открыла мой холодильник и тут же начала хозяйничать: переставляла контейнеры, двигала полки, громко вздыхала и наводила какой-то свой, только ей понятный идеальный порядок.
Я уже собрала сумку, накинула пальто и обувалась в прихожей, когда Валентина Сергеевна протянула мне длинный список, вырванный из блокнота.
— Наталья, по дороге домой обязательно зайди в магазин. Нужен свежий домашний творог, литр топлёного молока, охлаждённая куриная печень и яблоки. Только смотри внимательно, бери сладкие. От кислых у меня сразу начинается ужасная изжога.
Я медленно перевела взгляд на Дмитрия, который сидел за столом сонный и уныло жевал уже остывший сырник.
— Твой заботливый сын Дмитрий после работы с радостью всё выберет, купит и привезёт.
Свекровь тут же сжала губы в тонкую недовольную линию.
— Димочке после тяжёлого рабочего дня на предприятии нужен нормальный отдых и спокойствие!
— После руководства плановым отделом мне требуется ровно то же самое, — сухо ответила я и вышла, закрыв за собой дверь.
Дмитрий, конечно, попытался сделать вид, что внезапно чрезвычайно заинтересовался чайной гущей на дне кружки. Но вечером всё-таки притащил из супермаркета два набитых пакета с продуктами.
На второй день Валентина Сергеевна перешла к масштабным преобразованиям. Судя по всему, она решила, что дом без её реформ обречён на гибель. Вернувшись с работы, я обнаружила, что все мои баночки с редкими специями исчезли с привычного места и переехали в другой шкаф. Чугунные сковородки оказались запихнуты в пыльное отделение под мойкой. А любимые льняные полотенца, нежно-оливковые и дорогие мне именно в таком виде, были отправлены в кипяток, потому что свекрови их цвет показался мрачным, непрактичным и почти похоронным.
Я глубоко вдохнула, сосчитала про себя до десяти и вежливо попросила гостью больше не трогать мои вещи без разрешения.
— Наталья, я ведь стараюсь не для себя, а для общего удобства, — обиженно заявила Валентина Сергеевна. — У тебя на кухне всё расставлено совершенно нелогично. Пользоваться невозможно.
— Мне правда жаль, что вам здесь неудобно, — спокойно сказала я. — Но хозяйка в этом доме я. И порядок в нём будет таким, каким его установила я.
Валентина Сергеевна восприняла эти слова как смертельное оскорбление. Она демонстративно удалилась в спальню страдать. Вечером Дмитрий решил провести со мной душеспасительную беседу. Он говорил, что пожилому человеку нужно уступать, что я могла бы быть мягче, что мама просто хочет помочь.
Я выслушала его с самым доброжелательным выражением лица, а потом вручила ему кухонную тряпку и предложила лично вернуть на место каждую баночку с приправами и каждую тяжёлую сковородку. Дмитрий почти сорок минут возился под раковиной, сопел, ударялся локтями и что-то раздражённо бормотал себе под нос. После этого разговоры о моей бессердечности почему-то сами собой прекратились.
На третий день пребывания драгоценной гостьи уровень происходящего достиг почти театрального абсурда. Валентина Сергеевна неожиданно решила, что под окнами кухни необходимо срочно спилить большой куст сирени. По её мнению, ветки загораживали свет, создавали сырость и привлекали мошкару.
Эта сирень была не просто кустом. Много лет назад мы посадили её вместе с моим покойным отцом. Каждую весну она цвела так пышно, что весь двор наполнялся нежным запахом, и для меня это было живое напоминание о нём. Позволить кому-то уничтожить её я не собиралась ни при каких обстоятельствах.
Однако Валентина Сергеевна уже успела через соседку найти какого-то сомнительного мужчину с бензопилой. Он явился к калитке с таким видом, будто его наняли валить вековой лес.
Я встретила этого добровольного лесоруба у входа во двор и развернула обратно прежде, чем он успел завести пилу. После этого в доме разразилась буря.
— Здесь невозможно жить! — причитала Валентина Сергеевна, прикладывая платочек к совершенно сухому глазу. — Меня в этом доме ни во что не ставят! Я душу вкладываю, порядок навожу, обустраиваю их двор, а неблагодарная невестка готова из-за какого-то куста скандал устроить!
Дмитрий, вместо того чтобы хотя бы раз включить здравый смысл, трусливо принял сторону матери. Он буркнул, что сирень и правда разрослась слишком сильно, закрывает окна и портит вид со стороны фасада.
Я повернулась к нему очень медленно.
— Милый супруг, напомни, пожалуйста, с какого момента вы с мамой вдвоём начали распоряжаться растениями на участке, который по документам принадлежит только мне?
Дмитрий моментально вспыхнул. Он ударил ладонью по кухонной столешнице и громко объявил, что прожил под этой крышей почти двадцать лет, а значит, обладает таким же законным правом решать любые домашние вопросы.