— Совещаться с тобой никто не запрещает, Дмитрий, — произнесла я отчётливо, почти по слогам. — Но право голоса не означает права самовольно подселять в мой дом родню, не спросив моего согласия заранее.
Из комнаты тут же донёсся громкий, нарочито страдальческий всхлип, после чего Валентина Сергеевна с таким пафосом хлопнула дверью своей спальни, будто завершала финальную сцену в драматическом спектакле. Дмитрий же, побагровев, начал цедить сквозь зубы, что я специально унизила его перед матерью и показательно растоптала его мужское достоинство.
Я поняла, что продолжать этот бессмысленный обмен обвинениями — всё равно что лить воду в песок. После работы я не поехала сразу домой, а завернула к своей старой подруге Светлане. Она выслушала меня от начала до конца, не перебивая, поставила передо мной чашку крепкого чая с мятой, а потом вдруг расхохоталась:
— Наталья, ты сейчас делаешь классическую ошибку воспитанной девочки. Пытаешься разговаривать разумно с людьми, которые уже очень удобно устроились у тебя на шее. Запомни: чужие прихоти нельзя обслуживать собственными руками.
Светлана знала, о чём говорила. Несколько лет назад она сама выдержала почти трёхмесячную осаду со стороны бесцеремонной золовки и с тех пор считала себя специалистом по бытовым вторжениям родственников. Тогда она и дала мне совет, который теперь оказался бесценным: если в твоём доме появляется взрослый, вполне самостоятельный родственник под видом временного гостя, в первый же день нужно прописать правила. Кто и сколько вносит за продукты и коммунальные расходы, кто какую часть дома убирает, где хранятся личные вещи и, главное, в какой день человек уезжает. Лучше всего — отметить эту дату прямо на настенном календаре. Потому что без таких границ невинное «я всего на пару ночей» удивительным образом превращается в проживание на неопределённый срок.
Вооружившись этим простым, но очень здравым правилом, я вернулась домой с твёрдым намерением больше не играть в молчаливое терпение. За ужином, когда все расселись за столом, я самым спокойным голосом спросила у свекрови, когда именно её сосед собирается закончить ремонт.
— Он уверял, что к следующей среде уже всё прекратит, — без всякой настороженности ответила Валентина Сергеевна. — И сверлить перестанет, и стены штробить.
— Прекрасно, — кивнула я. — Значит, в следующую среду мы спокойно собираем ваши вещи и отвозим вас обратно к себе.
Свекровь медленно положила вилку на край тарелки. Так демонстративно, словно я предложила ей не вернуться домой, а отправиться в ссылку.
— А если я решу, что мне удобнее пожить у вас до холодов? — протянула она, прищурившись.
Я улыбнулась без малейшего раздражения и объяснила, что гостеприимство остаётся гостеприимством только до тех пор, пока оно приятно обеим сторонам. Когда радость испытывает лишь один человек, а второй превращается в бесплатный обслуживающий персонал, это уже называется совсем иначе.
Дмитрий, конечно, снова бросился грудью на защиту «семейных ценностей»:
— Тебе что, моя родная мать настолько мешает? Кусок хлеба для неё жалко?
— Не хлеб мне жалко, — спокойно ответила я. — Мне неприятно, что твоя мать поселилась в моём доме без моего согласия, потому что вы с ней за моей спиной всё заранее решили. Да, такое отношение мне мешает. И очень сильно.
И вот тут их оборона дала трещину. Валентина Сергеевна, оскорблённая моими словами, вспыхнула и в праведном возмущении сказала лишнее. Оказалось, её квартира вовсе не должна была стоять пустой. Коммунальные платежи, по её словам, стали «совершенно грабительскими», а в нашем доме ей и просторнее, и веселее, и, главное, намного выгоднее.
Тут-то всё и прояснилось. Никакой соседский перфоратор, от которого якобы невозможно жить, не был настоящей причиной переезда. Это была всего лишь удобная ширма. Предприимчивая свекровь уже успела через агентство найти жильцов на свою двухкомнатную квартиру. План был прост и прекрасен в своей наглости: сдавать жильё за приличную сумму, складывать деньги себе на счёт, а питаться, стираться, мыться, греться и пользоваться всеми удобствами за счёт нашего семейного бюджета. И, как выяснилось, мой дорогой супруг знал об этом замысле с самого начала.
Когда мы с Дмитрием остались вдвоём, он всё ещё пытался представить происходящее как благородную семейную помощь.
— Мама сможет спокойно отложить себе хорошую сумму на старость, — упрямо доказывал он. — Что в этом плохого?
— Очень интересно, — сказала я. — А уточни, пожалуйста, за чей именно счёт будет формироваться этот замечательный пенсионный фонд? Твоя мать сдаёт свою квартиру, деньги оставляет себе, а свет, газ, вода, продукты, её фермерский творог, нежная вырезка для желудка и прочие радости оплачиваются из нашего бюджета? Точнее, в основном из моего? Не слишком ли комфортные условия для постороннего инвестора?
Валентина Сергеевна, как оказалось, всё это время стояла за дверью. Услышав последние слова, она ворвалась на кухню вихрем и принялась причитать, что приличные невестки не попрекают пожилую женщину тарелкой супа.
— Приличные матери тоже не обманывают невесток и не превращают их дом в бесплатный пансионат с полным обслуживанием, — ответила я, не отводя взгляда. — В следующую среду ваше временное пребывание у нас заканчивается. Официально.
На следующее утро Дмитрий перехватил меня в коридоре и устроил новый разбор. Он кипятился, размахивал руками и доказывал, что мать всё равно останется у нас зимовать, потому что он, как муж, имеет в семье равное право решать такие вопросы.
И именно в этот момент в моей голове сложилась идеальная схема возмездия. Я не собиралась устраивать базарную сцену, менять замки, выставлять чемоданы на газон или кричать так, чтобы слышали соседи. Нет. Я выбрала способ куда изящнее.
В пятницу вечером я достала небольшой дорожный саквояж, аккуратно сложила туда пару вещей и спокойно уехала к нашей взрослой дочери. Она вместе с мужем недавно купила квартиру и уже давно звала меня приехать на новоселье, но я всё откладывала. Теперь повод нашёлся сам собой.
На тумбочке для Дмитрия я оставила записку: «Уехала отдыхать. Вернусь в воскресенье поздно вечером. Развлекайтесь самостоятельно».
Телефон я выключать не стала намеренно. Мне было любопытно посмотреть, как быстро рухнет их прекрасная система, едва из неё исчезнет человек, который молча всё организовывал.
Первое тревожное сообщение пришло уже в субботу ровно в восемь утра. Дмитрий не мог найти запасные комплекты постельного белья для гостьи и писал так, будто в доме случилась авария. Я коротко ответила, где лежит чистый сатин.
Через два часа он позвонил снова. На этот раз голос у него был уже заметно напряжённый: ему срочно понадобился рецепт диетического супа без зажарки. Я посоветовала открыть кулинарную книгу или воспользоваться интернетом.
К полудню позвонила сама Валентина Сергеевна. Свекровь возмущённым низким голосом жаловалась, что Дмитрий купил на рынке перемороженную печень, перепутал дозировку её капель от давления и забыл взять её любимое печенье к чаю.