Когда Дарына приехала «помочь с распаковкой», размах чужого безоблачного счастья окончательно выбил у неё почву из-под ног. Огромная залитая светом гостиная, аромат свежего дерева, детский смех во дворе — всё это резало по живому.
Пока Оксана суетилась на кухне и ненадолго поднялась наверх, чтобы уложить младшего спать, Дарына подхватила очередную коробку, но нарочно выпустила её из рук. Содержимое рассыпалось по мягкому ковру. Старые студенческие снимки, бордовая тетрадь и… те самые фотографии с Богданом.
Оксана не хранила их как святыню и уж точно не прятала специально — просто когда‑то забыла о них, как забывают школьный альбом, потерявшийся при переезде. Но для Дарыны это была настоящая находка. В её голове мгновенно сложилась хитроумная схема.
Осторожно отделив нужные снимки, она положила их поверх бумаг на рабочем столе Дмитрия, который он как раз разбирал в гостиной. А когда он подошёл забрать документы, незаметно подтолкнула фотографии вниз.
— Ой, прости! — пискнула Дарына, приседая, будто собиралась помочь.
Дмитрий оказался быстрее. Его взгляд зацепился за лица. За татуировки. За цепочку на шее Оксаны. За дату на обороте одного снимка — за месяц до их помолвки. И в этот момент Дарына нанесла решающий удар, окончательно разрушив их брак.
Когда Оксана, поставив на стол звенящий поднос, попыталась что‑то сказать, Дмитрий резко поднял ладонь, прерывая её. В его глазах не было ни вспышки ярости, ни банальной ревности к бывшему. Там зияла холодная, почти бездонная пустота.
Для человека его принципов проблема заключалась не в прошлом жены. Его ранило другое — мысль о том, что он мог оказаться всего лишь удобным вариантом. Запасным выходом. Надёжным кошельком и спасательным кругом, за который ухватились из страха и безысходности.
Семь лет он жил на пределе, выкладывался без остатка, возводил для неё настоящий дворец. А теперь выяснилось, что фундаментом этого дворца могли быть расчёт и недосказанность.
— Я уеду в гостиницу, — глухо произнёс Дмитрий. Он бережно, словно опасаясь испачкаться, положил фотографии на стол. — Мне нужно время. Не звони пока.
Хлопнула входная дверь. Оксана медленно опустилась на диван и закрыла лицо ладонями.
А Дарына… она ликовала. В тот же вечер, выдержав эффектную паузу, она отправила Дмитрию проникновенное сообщение:
«Дмитрий, мне безумно жаль, что всё так получилось. Я ужасно корю себя за то, что не промолчала. Если захочешь выговориться — приезжай ко мне. Приготовлю ужин, налью вина, просто посижу рядом. Ты светлый человек и не заслуживаешь такого отношения».
Она уже рисовала в воображении, как раненый и потерянный мужчина придёт к ней за поддержкой, как наконец выпадет её шанс. Но ответ оказался холодным и отрезвляющим, словно пощёчина:
«Дарына, я люблю Оксану. Больше не пиши мне».
Оксана не стала обрывать телефон мужа звонками и несколько дней терпеливо ждала. На четвёртые сутки она приехала к нему в офис. Разговор выдался тяжёлым — пожалуй, самым изматывающим за всё время их совместной жизни. Оксана не искала оправданий, не пыталась переложить ответственность на обстоятельства и не собиралась лгать.
— Да, — твёрдо произнесла она, глядя Дмитрию прямо в покрасневшие от бессонницы глаза. — Семь лет назад я была трусливой и глупой. В двадцать два меня штормило, я металась и искала острых ощущений, не задумываясь о последствиях.