…и наконец увидеть, до какой степени он пустое место.
Через знакомую Оксаны я выяснила адрес. Съёмная однокомнатная квартира на окраине Н — серый подъезд, облупленные стены. Внутри — скрипучий дешёвый ламинат, въевшийся запах жареной картошки и смятая постель, ещё хранящая чьё‑то тепло. Олега не оказалось. Оксана стояла у окна, закутавшись в мою старую футболку.
И она светилась.
Вот что пугало больше всего. Ни следа страха, ни тени сомнений — только восторженный блеск в глазах и самодовольная улыбка, какая бывает лишь у восемнадцатилетних, уверенных, что им покорился весь мир.
— Оксана, прошу тебя, собирайся. Ты даже школу не окончила. Через две недели экзамены. Он исчезнет, как только ему станет неудобно, и ты останешься одна в чужом городе.
Она рассмеялась — громко, беспечно.
— Мам, перестань. Ты ничего не понимаешь. Мы любим друг друга.
— Любовь? Ему сорок. У него жена и маленькие дети. И он проводит время с девчонкой, которая годится ему в дочери.
— Ты просто завидуешь, — отчеканила она. Я видела: эту фразу она вынашивала, примеряла перед зеркалом. — Завидуешь, что у меня есть настоящее чувство. А ты… всю жизнь тащила на себе папу‑неудачника, его фантазии и своё одиночество. Ты боялась жить. А я — нет.
В узком коридоре чужой квартиры повисла тяжёлая, вязкая тишина — такая бывает за секунду до толчка, который рушит стены. Я стояла и смотрела на неё.